России нужно учиться жить без нефти

Последние события на геополитической и геоэкономической карте дают ясно понять, что предложения нефти в мире будет много. По крайней мере, в обозримой перспективе. Да, Венесуэла еще не согласилась (по крайней мере, официально) запустить в страну американские компании и увеличить добычу раза в три (с 1 млн б/с до 3 млн б/с), а Иран еще не пал (и, надеюсь, Хаменеи и КСИР выстоят). Тем не менее, курс, заданный Трампом, однозначный: нефти должно быть много, и она должна быть дешевой.

Примечательно, что Трамп разрушил один из стереотипов о себе. Еще 7-10 лет назад его называли лоббистом американских нефтяников. Хотя это было не так: Трамп выступал против навязываемой глобалистами «зеленой повестки», а не против низких цен на нефть. Наоборот, еще в свою первую каденцию он призывал Саудовскую Аравию и другие страны нарастить добычу, чтобы снизить стоимость «черного золота».

Трамп рассматривает нефть не как способ заработка, а как инструмент развития американской экономики (в особенности — его реального сектора). Чем дешевле топливо, тем ниже себестоимость выпускаемых товаров и тем больше экономика генерирует добавленной стоимости. Поэтому, если даже не получится с Венесуэлой, то США просто увеличат производство. Да, себестоимость у сланцевиков немаленькая, но поддержка государства и удержание WTI в диапазоне 55-60$ позволят оставлять добычу рентабельной.

В предыдущие годы +/- 60$ по Brent был приемлемым уровнем для России. Он позволял балансировать бюджет и давал неплохую добавленную стоимость нефтяникам, часть которой хоть и оставалась за рубежом, но другая часть — распространялась по экономике. Восемь лет назад цена отсечения по бюджетному правилу и вовсе была равна 40$ по Urals. Ничего хорошего в этом не было, так как деньги направлялись в ФНБ, а не работали на экономику. Но бюджет сходился.

Сейчас же, после октябрьских санкций Трампа, дисконт на Urals составляет 20-25$. При Urals 35-40$ и курсе в 80 рублей за доллар доходы казны от НДПИ по нефти могут оказаться на 3,5-4 трлн рублей ниже, чем запланировано в законе о бюджете. Это серьезная величина, учитывая, что на данный момент дефицит прогнозируется в минус 3,7 трлн. То есть, он может удвоиться. И это при том, что на рынок не выльется дополнительная венесуэльская или иранская нефть, а стоимость Brent/WTI останется хотя бы на текущем уровне.

Несколько исправить ситуацию могут сокращение дисконтов на Urals и некоторая девальвация рубля. Но первого спустя три месяца пока что не происходит, а ослабление национальной валюты может замедлить темпы снижения ключевой ставки, что также негативно скажется на бюджете.

В связи с этим у правительства возникает крайне сложная задача: необходимо учиться жить без нефтегазовых доходов. Пусть не завтра, но далее в любой момент они могут практически обнулиться: экономика нефтяного экспорта может стать совсем нерентабельной, а газ столько не приносит.

Вариант один — ускоренное развитие внутреннего рынка и реального сектора экономики. Повышение налогов может разве что временно обеспечить дополнительные поступления в бюджет, но при стагнации ВВП сборы также не будут увеличиваться (утильсбор — яркий пример).

В 2023-2024 гг., когда экономика выросла на 4,1% и 4,3% соответственно, ненефтегазовые доходы бюджета прибавили 22% и 25%. Зато в 2025 году, когда началась стагнация, ненефтегазовая часть увеличилась всего на 14%. И то, в основном за счет инерционных темпов первой половины года.

На 2026 год запланирована прибавка всего в 10,3%. Это мало: просадку по нефтегазовым доходам компенсировать не удастся. С другой стороны, и в 2023-2024 гг. предполагались сильно меньшие темпы. Поэтому будем смотреть.