Путин поручил выявлять всё незаконное имущество коррупционеров: готовится возвращение конфискации?
Пора с этим заканчивать
На расширенном заседании коллегии Генеральной прокуратуры президент России Владимир Путин сделал акцент на борьбе с коррупцией. Вслед за этим в экспертном сообществе заговорили о возможном возвращении института конфискации имущества, который был практически упразднён в начале 2000-х годов. Депутат Госдумы, доктор экономических наук Михаил Делягин в программе «Итоги дна с Делягиным» объяснил, почему нынешние поручения главы государства могут стать переломным моментом в противостоянии казнокрадству.
По словам парламентария, последние два десятилетия практика изъятия собственности у коррупционеров была, мягко говоря, сомнительной. Государство долгие годы вело себя так, будто нажитое преступным путём имущество является неприкасаемым. Однако теперь есть основания полагать, что ситуация начинает меняться. И ключевое здесь — поручение, которое президент дал прокуратуре: выявлять не только источники преступных доходов, но и всё незаконно нажитое имущество коррупционеров в полном объёме.
«Президент Путин поручил прокуратуре выявлять не только источники преступных доходов коррупционеров, но и все их незаконно нажитое имущество. Возможно, мы наблюдаем подготовку к восстановлению института конфискации имущества», — подвёл итог Делягин.
Чтобы понять значимость такого шага, стоит вспомнить, как изменилось законодательство о конфискации за последние годы. В советское время конфискация имущества применялась как самостоятельный вид наказания. Но в 2003 году этот институт был фактически отменён. Сегодня изъять можно лишь то, что непосредственно служило инструментом совершения преступления, или то, что было получено прямо в результате преступных действий.
Делягин привёл наглядный пример. Если человек использовал молоток для нападения, молоток конфискуют. Но если при себе у него была бензопила, которую он не применил, изъять её нельзя — даже если у него были преступные намерения. Такая ограничительная логика, по мнению эксперта, сделала коррупцию «самым выгодным и эффективным видом бизнеса в России».
Проблема ещё и в том, что коррупционеров ловят далеко не на первой взятке. Обычно они успевают получить несколько десятков незаконных вознаграждений, и только потом попадают в поле зрения правоохранителей. В такой ситуации, как пояснил депутат, в бюджет поступает лишь сумма последней взятки, которая фигурирует в уголовном деле. Остальные 49 эпизодов формально считаются законно нажитым имуществом, если не доказано иное.
В последнее время, признаёт Делягин, появилась практика сопоставления доходов и расходов. Если человек не может объяснить происхождение дорогостоящих активов, их могут конфисковать. Но эта мера применяется не всегда и, главное, не является обязательной. Таким образом, у коррупционеров остаётся достаточно лазеек, чтобы сохранить большую часть накопленного.
Новое поручение президента, по словам парламентария, может изменить эту ситуацию. Если прокуратура получит чёткий приказ выявлять всё незаконно нажитое имущество, а не только то, что напрямую связано с конкретным эпизодом, это станет мощным сигналом. Возможно, мы стоим на пороге восстановления полноценного института конфискации, который работал в советское время и позволял изымать у преступников всё состояние, нажитое преступным путём.
Тема конфискации приобретает особую остроту на фоне громких дел в силовых структурах. Военный обозреватель Царьграда Влад Шлепченко, комментируя ситуацию с бывшим первым заместителем министра обороны Русланом Цаликовым, которому избрали меру пресечения в виде домашнего ареста, жёстко высказался о необходимости наводить порядок не только в военном ведомстве.
«Я думаю, что это не его заслуги. Это, в сущности, недоработка. Необходимо продолжать чистку судебной и правоохранительной систем так же, как сейчас чистят Министерство обороны. Ситуация там ненамного лучше, и необходимо начать все разбирать. СВО вынудила начать наводить порядок и выводить эту братву на чистую воду. Но ситуация не лучше и в других областях. Если есть коррупционные составляющие, они будут проявляться везде», — заявил Шлепченко.
По данным из открытых источников, Цаликов может владеть жилыми комплексами общей площадью около десяти тысяч квадратных метров. Обозреватель обратил внимание, что эти строения, напоминающие поместья, хорошо видны со спутников. И когда начинают отчитываться о таких находках, неизбежно возникает вопрос: почему их не замечали раньше?
«Это натуральная латифундия. Такое богатство не может быть нажито честным трудом. Тут сразу видно, что это враг народа», — заключил Шлепченко.
Эти слова перекликаются с более широкой дискуссией о том, что борьба с коррупцией в России долгое время носила выборочный характер. Имущество чиновников, подозреваемых в злоупотреблениях, нередко оставалось в их собственности или переходило к родственникам. Возвращение к полноценной конфискации могло бы изменить саму экономику коррупции: если риск потерять всё, что накоплено незаконно, станет реальным, желание «подзаработать» на должности может существенно снизиться.
Пока же, как отметил Делягин, нынешняя система позволяет коррупционерам чувствовать себя относительно безопасно. Но поручение президента, озвученное на коллегии Генпрокуратуры, даёт надежду, что ситуация начнёт меняться. Вопрос лишь в том, как быстро эти указания будут воплощены в конкретные законодательные инициативы и правоприменительную практику. Если институт конфискации действительно восстановят, это станет одним из самых серьёзных ударов по коррупционной системе, выстроенной за последние два десятилетия.