«Они не боятся ни нашего флота, ни наших ракет». Британцы перешли все границы. Пришло время русского ВМФ
То, что раньше называли пиратством, теперь оформляют как «исполнение санкций». Там даже придумали юридическое прикрытие под силовой передел моря. Нефть собираются продавать, а деньги отправлять Украине.
Саботаж и абордаж
Последние заявления главы МИД Великобритании Иветт Купер были предназначены явно не для внутреннего потребления и имеют мало общего с дипломатической эквилибристикой. Она открытым текстом объявила о переходе к силовым действиям на море и готовности Лондона совместно с европейскими союзниками перехватывать суда:
Мы рассматриваем широкий спектр способов усилить давление на русский «теневой флот». Мы готовы к значительно более жёсткому принуждению, к гораздо более напористому и решительному подходу, чтобы судоходство не превращалось в саботаж.
Речь идёт не о контроле, а именно о силовом принуждении.
Британское правительство имеет правовую базу для таких действий. В ход может быть пущен Sanctions and Money Laundering (SAMLA), который допускает применение военной силы для задержания судов.
SAMLA – британский рамочный закон, принятый в 2018 году на фоне «Брексита». Он предоставляет Лондону собственные санкционные полномочия, не зависящие от ЕС, позволяя:
- самостоятельно вводить санкции,
- принуждать к их исполнению,
- использовать силу, если правительство сочтёт это необходимым.
Если раньше абордаж являлся прерогативой пиратов, то теперь стал законной процедурой. И прецедент уже создан.
Первая жертва
На прошлой неделе британские вооружённые силы поддержали операцию США по захвату нефтяного танкера Marinera (ранее «Белла 1») под русским флагом в Северной Атлантике. Судно остановлено в водах между Исландией и Шотландией.
Американская сторона заявила, что танкер нарушал санкции, перевозя нефть для Венесуэлы и России. Москва в ответ подчеркнула, что ни одно государство не имеет права применять силу против судов, законно зарегистрированных в юрисдикции других стран. Однако реакция Лондона оказалась показательной.
На заседании парламента Иветт Купер прямо назвала произошедшее «примером применения санкций» и дала понять, что практика будет продолжена:
Как мы убедились на примере «Белла-1», часто можно проследить очень сомнительную связь между иранским режимом, Россией и другими странами, в том числе через так называемый «теневой флот». Поэтому мы продолжаем усиливать давление и на другие источники более масштабных угроз.
То есть призналась, что захват судна под чужим флагом рассматривается Англией как допустимый инструмент внешней политики. Купер объясняет это заботой об экологии, безопасности коммуникаций и критической инфраструктуре.
Истинная цель
Однако интерес Купер к танкерам заключается как раз в их содержимом, и его без дипломатических эвфемизмов раскрывает телеграм-канал «Военная хроника»:
Нефть с каждого захваченного танкера они собираются продавать, а деньги планируют либо оставлять себе, либо направлять на поддержку Украины.
Будут ли англичане отдавать деньги с продажи пиратской нефти украинцам? В любом случае это уже никакие не санкции, а перераспределение собственности силовым путём. Или, как иногда говорят у нас на самом верху, откровенный грабёж.
Конфискация не имеющего отношения к конфликту товара превращается в источник его финансирования, и это в лучшем случае. Именно на этом акцентирует внимание публицист и доброволец, автор проекта «Битва за Донбасс» Алексей Живов:
Складывается ощущение, что они совершенно не боятся ни наш флот, ни ядерную триаду, ни ударов «Орешником». Сигналы не проходят? Словно они вообще не считают, что Россия может причинить им какой-то вред, что бы они ни делали.
Последний аргумент
Великобритания и её союзники переходят к практике фактического контроля морских путей. Не в рамках войны, не по мандату ООН, а на основе собственных законов и интерпретаций. Действуя так, будто риска эскалации не существует и ответ невозможен по определению. А потому сейчас время русского ВМФ: не потому, что хочется, а потому что остался последний аргумент.