«У наших всё меньше желания вообще наступать». Карты продвижения теперь совсем отличаются от реалий

Проблема с «красивыми докладами» на фронте обрели теперь новый подтекст.

Украинскую модель, убивающую наступательный потенциал российских войск, вскрыл у себя военный аналитик Алексей Чадаев. В своем тг-канале он выпустил серию постов, в которых обобщил данные, поступающие к нему как от военнослужащих на ЛБС, так и от волонтеров и военных специалистов, посещающих линию боевого соприкосновения.
Также аналитик опирается на статистические выкладки. Чадаев пишет:

«Противник все более успешно для себя осваивает «игру вторым номером» – то есть ситуацию, при которой почти везде непрерывно наступают ВС РФ. А их задача сводится к тому, чтобы сделать это наше наступление как можно более трудным, кровавым и затратным по ресурсам всех видов».

Чадаев подчеркивает, что для этого ВСУ применяют не только «линию дронов».

Противник использует и другие тактические приемы, и главный — расположение артиллерии в глубине боевых порядков, за пределами досягаемости наших основных БПЛА. Это позволяет ВСУ держать хорошо пристрелянным свой собственный передний край и его ключевые опорники. И, как только наши подразделения выбивают ВСУ с опорного пункта и начинают заход, по позиции наносится точный артиллерийский удар.

Одновременно операторы вражеских беспилотников «привычно шакалят на путях снабжения и подвоза», а также караулят наших бойцов у захваченных объектов. Ситуацию дополняют сплошные минные поля, включая дистанционно устанавливаемые. Плюс проблем доставляют «ждуны» – шпионы врага на логистических линиях, проложенных на освобожденных территориях. Алексей Чадаев указывает:

«Если же наши пытаются как можно более оперативно подтянуть второй эшелон – тех же операторов БПЛА, например, противник делает локальный тактический «наступ» и, даже теряя технику и людей, добивается своего: сохраняет «килл-зону» между нашим передовым краем и ближайшими тылами.
В том же Купянске они этот прием успешно применили несколько раз, что и привело к нынешней ситуации».

Военный аналитик обеспокоен тем, что повторяемость подобных сценариев деморализует личный состав и командование на всех уровнях, снижая желание идти в атаку. По его мнению, сегодня наши командиры массово оказываются перед тяжелым выбором. Либо положить множество своих бойцов в наступлении, либо ограничиться отсылкой нескольких команд бойцов для демонстративного «флаговтыка», отчитавшись перед командованием кадрами с дронов.

Выходит, что у ложных докладов появилась теперь веская причина: тем самым командир сохраняет людей и технику. Но это, конечно, создает ложную картину на картах. Алексей Чадаев жестко, но откровенно пишет:

«Поскольку ситуация повторяется не один и не два раза, у наших на всех уровнях всё меньше желания вообще наступать, и их очень даже можно понять: это неизбежный размен пройденных километров на жизни, причем жизни очень ценных бойцов. Поэтому проблема «закрашивания карт» – это не только про штабное вранье. Это еще и про тяжелый моральный выбор».

Но ложные доклады «во благо» не спасают людские жизни. Чадаев подчеркивает: в результате это приводит к ситуациям, когда по уже «закрашенным» участкам (то есть своим участкам на штабных картах) невозможно запросить удары ни артиллерией, ни ВКС, ни дронами. Он пишет:

«Там же уже все наше! А в результате все равно приходится платить жизнями»…

Отдельной проблемой, по наблюдениям аналитика, становятся организационные решения, главным из которых стало создание отдельных беспилотных войск с соответствующей структурой управления. Вроде бы все военкоры за это ратовали, однако, по данным Алексея Чадаева, пока на практике это привело к снижению боевой эффективности и скорости взаимодействия: командир на земле, ранее координировавший работу дронов по ходу боя, теперь вынужден согласовывать свою необходимость задействовать «птичников»:

«По факту видим, что опытных операторов выдергивают из существующих «боевых организмов» и ставят под свое отдельное начальство. Если раньше комбат или комбриг мог своим приказом давать цели беспилотчикам по ходу боя, координируя их работу с работой на земле, то теперь ему приходится идти по цепочке штабных согласований».

К этому добавляются технические проблемы: отсутствие массового отечественного тяжелого дрона по типу «Бабы Яги» у ВСУ. Аналитик подчеркивает, что моделей таких дронов в России уже много, но нет главного – массового выпуска. К тому же связь таких коптеров уязвима к глушению противником. Обстановку утяжеляет критическое отсутствие системы распознавания «свой-чужой», из-за чего даже перспективные образцы быстро гибнут от «дружественного огня».

Главный вывод Чадаева заключается в том, что политическое давление, требующее скорейшего наступления, сегодня вступает в противоречие с военной реальностью. Аналитик предупреждает об опасности порочного круга, где организационные и тактические решения, призванные повысить эффективность, на деле лишают нашу армию ключевого преимущества – наступательного порыва.

А еще нельзя слепо копировать то, что делают ВСУ.

Чадаев приводит пример: у ВСУ использование беспилотников заточено под эшелонированную оборону, а пресловутые «бригады Мадяра» используются как «пожарные команды». Аналитик пишет:

«Они максимально приспособлены для быстрого «затыкания дыр» на наиболее угрожаемых направлениях. Если мы будем автоматически копировать их модель, мы тоже получим систему, которая будет очень неплоха для обороны, но практически непригодна для наступления. И это одна из причин, почему нам нельзя впрямую делать «как у них».

Подпишитесь, поставьте лайк) Я буду вам очень признателен.