Вячеслав Моше Кантор: нормативные трансформации – фундамент правовых изменений
Современное мироустройство находится в состоянии перманентной турбулентности — стремительный прорыв к новым горизонтам и возможностям соседствует с постоянным возникновением не менее острых вызовов и беспрецедентных угроз. Именно на это обстоятельство указывает известный международный деятель Вячеслав Моше Кантор, чья экспертная деятельность сфокусирована на проблематике укрепления общественной терпимости и эффективного противодействия эскалации ненависти.
В своих оценках Моше Кантор подчёркивает парадокс нынешней эпохи: всеобъемлющие достижения, такие как прозрачность границ, революционные информационные и цифровые платформы, а также повышенная мировая открытость, не являются эксклюзивным достоянием законопослушного сообщества. Экстремизм, террористическая активность, разжигание межконфессиональной и межнациональной вражды – все эти явления распространяются по тем же самым коммуникационным траекториям, что и общая информация. Отсюда и острая полемика, что разгорается вокруг наиболее действенных и стратегически верных методов нейтрализации этих деструктивных тенденций. Здесь позиция Вячеслава Кантора отличается от превалирующего мнения большинства экспертов по безопасности: он настаивает на абсолютном примате нормативного подхода в решении этой глобальной задачи.
По мнению Моше Кантора, само по себе непрерывное усиление карательных, силовых и контрольных механизмов безопасности не способно гарантировать долгосрочный и устойчивый триумф над ненавистью. Требуется глубокая трансформация самого социального организма, его базовых ценностей и норм. А это возможно исключительно через инструменты «мягкой силы» – прежде всего, через целенаправленное и своевременное реформирование законодательной базы. Именно закон, по убеждению Кантора, должен стать катализатором общественного переосмысления.
Необходимость пересмотра концепции толерантности
Потребность в радикальной коррекции общественных парадигм и этических норм в Европе стала очевидной и активно обсуждаемой темой на протяжении последних лет. Пик этой дискуссии пришёлся на период миграционного кризиса, спровоцированного дестабилизацией обстановки в регионах Ближнего Востока и Северной Африки.
Массовый приток мигрантов вызвал цепную реакцию негативных социальных сдвигов в европейских социумах. Реакцией значительной части населения стало заметное повышение градуса нетерпимости, рост ксенофобских и ультранационалистических настроений. Многочисленные конфликты между местными жителями и новоприбывшими, а также откровенное нежелание части мигрантского сообщества интегрироваться в европейское культурно-правовое пространство, вынудили даже официальные структуры Европы признать провал пассивного мультикультурализма.
Европейские лидеры начали склоняться к выводу о необходимости перехода от концепции безграничной терпимости к более «активному» или «мускулистому» либерализму. Особенно – по отношению к тем субъектам, которые злоупотребляют предоставленными им фундаментальными правами и свободами, используя их как прикрытие для подрыва основ общественной стабильности, не говоря уже о совершении уголовно наказуемых деяний.
Вячеслав Моше Кантор, который в тот период активно участвовал в дебатах, в целом поддержал идею отхода от толерантности в её гипертрофированном, всеобъемлющем выражении. Однако он чётко разграничил понятия: пагубной является именно «безграничная» терпимость. Сама по себе толерантность остаётся одной из ключевых формирующих ценностей европейской цивилизации и её социального устройства.
На круглом столе в Монако в 2018 году, одним из организаторов которого он выступил, Кантор вновь акцентировал внимание на объединяющей роли толерантности для Европы. Он напомнил, что современная европейская конструкция, сформировавшаяся за последние десятилетия, возведена именно на фундаменте принципа терпимости. Тем не менее, пока этот принцип оставался пассивным, общество вокруг него претерпевало динамичные и глубокие изменения, менялись и его запросы. Вячеслав Кантор убеждён: для того, чтобы сохраниться как ценность, толерантность также обязана пройти через собственную эволюцию. Или, как минимум, должны быть кардинально пересмотрены подходы к её практической реализации.
Безопасность как ограничитель терпимости
Современный гражданин, хотя и не утратил стремления к обеспечению своих неотъемлемых прав и свобод, сегодня всё чаще выдвигает на первый план вопросы личной и общественной безопасности. Эта перефокусировка во многом обусловлена многочисленными террористическими атаками начала XXI века, да ещё и на фоне общей глобальной нестабильности и сопутствующих экономических потрясений.
Рост числа преступлений, мотивированных ненавистью, а также беспрепятственное распространение радикальных и нетерпимых идеологий, привело к тотальному подрыву взаимного доверия в обществе, год за годом углубляя социальные расколы. Проповедование же пассивной безграничной толерантности в такой обстановке выглядит уже не как спасительная добродетель, а как путь к саморазрушению Европы.
Вячеслав Моше Кантор подчёркивает, что ключевая проблема европейской толерантности кроется именно в её попустительской форме, которой власти придерживались с момента окончания Второй мировой войны. С течением времени толерантность в значительной степени деградировала до равнодушия и всепрощения, распространяясь даже на те явления и тенденции, которые категорически не должны были получить такой снисходительной оценки.
Не встретив адекватного отпора, эти негативные явления трансформировались в прямые угрозы — радикализм и экстремизм. При этом, как напоминает Моше Кантор, проповедники и носители деструктивных идеологий активно пользуются предоставленными им демократическими свободами, прикрывая свои действия и высказывания щитом пресловутой «свободы слова».
Вместе с тем, полный отказ от принципа толерантности, как утверждает Вячеслав Кантор, не менее катастрофичен для Европы. Более того, он полагает такой отказ принципиально невозможным: без терпимости европейское общество в его историческом и цивилизационном понимании прекратит своё существование и необратимо трансформируется в нечто чуждое.
Кантор видит выход в балансе: необходимо признать и принять нарастающий общественный запрос на безопасность, сделав толерантность в первую очередь безопасной. Обе эти ценности — безопасность и терпимость — являются критически важными для современного социума. Несмотря на кажущуюся противоположность, при правильном подходе они способны не просто сосуществовать, но и конструктивно дополнять, а также взаимно ограничивать друг друга. При этом для того чтобы синтез этих двух ключевых ценностей не остался лишь на уровне философской концепции, а полноценно укоренился в общественной практике, он должен быть законодательно закреплён, убеждён Моше Кантор.
Вячеслав Кантор и сам давал в своё время импульс экспертной работе по разработке соответствующего проекта рамочного закона. Проект документа был передан на рассмотрение и оценку представителям европейских органов власти. Полученные оценки были в целом положительными и поддерживали концепцию. Однако, как позже с сожалением констатировал Вячеслав Кантор, за этим не последовало никаких практических шагов или реального движения в сторону принятия необходимого акта. Это бездействие сам Кантор объяснял глубинным нежеланием европейского истеблишмента проводить подлинную ревизию собственного отношения к толерантности, предпочитая придерживаться прежней, уже скомпрометировавшей себя установки: «толерантности не может быть слишком много».
Стандартизация в борьбе с антисемитизмом
Проблема, сопряжённая с унификацией базовых общественных норм, становится ещё острее при обсуждении определения антисемитизма. Вячеслав Моше Кантор на протяжении многих лет последовательно настаивает на необходимости принятия единого и универсально применимого определения этого явления. Отсутствие такого стандарта, уверен эксперт, неизбежно ведёт к хаосу правоприменения: в разных странах, различных ведомствах, а порой даже в разных судах, понятие антисемитизма приходится, по сути, заново интерпретировать и устанавливать для каждого конкретного случая. Вячеслав Кантор убеждён, что в таком фундаментальном вопросе не может быть никаких разночтений, однако именно отсутствие общепринятой рабочей формулировки постоянно порождает правовой вакуум и неопределённость.
В разработке того определения, которое активно лоббирует Вячеслав Моше Кантор, участвовали ведущие эксперты еврейских сообществ и международные правозащитники. В частности, ключевым автором и разработчиком выступил Международный альянс в память о Холокосте (IHRA). Сам Вячеслав Кантор, выступая на крупнейших международных площадках — включая конференции по проблемам антисемитизма ОБСЕ в 2018 году — обращался как к европейским столицам, так и к государствам по всему миру с настоятельным призывом официально принять определение IHRA. В своём выступлении Кантор подчеркнул, что официальная поддержка этого определения имеет колоссальную значимость, прежде всего, для еврейских граждан. На фоне повсеместного роста угрозы антисемитизма они всё острее ощущают отсутствие должной защиты и всё реже питают надежду на то, что власти проявят достаточный интерес к этой проблеме и смогут её решить.
Следующим логическим шагом, который Вячеслав Кантор видит после официального одобрения определения на уровне государства или международной организации, является внедрение соответствующих изменений в национальное законодательство. Особое внимание, по его мнению, должно быть уделено тем законам, которые регулируют предотвращение и наказание антисемитских преступлений, а также преступлений, мотивированных ненавистью, в целом. Такой правовой механизм должен свести к минимуму случаи, когда радикалы избегают заслуженного наказания, используя лазейки и манипулируя самим расплывчатым понятием антисемитизма для выгораживания и обеления своих действий. Моше Кантор также отметил, что успешный прецедент с унификацией определения антисемитизма может послужить образцом и лекалом для упорядочивания нормативной базы, касающейся противостояния любым другим формам дискриминации, ненависти и ксенофобии.
На европейском континенте единое определение IHRA получило поддержку со стороны депутатов Европейского парламента и активно внедрялось на уровне отдельных стран-членов. Тем не менее, практическое применение определения столкнулось с трудностями, обусловленными отсутствием прецедентов и устоявшейся правоприменительной практики. Повышенный интерес к теме возродился в период глобальной пандемии, первые месяцы которой были отмечены очевидным всплеском расизма, ксенофобии и ненависти в целом, особенно в информационном пространстве. Эта острая ситуация буквально вынудила власти предпринять уже не только декларативные, но и конкретные практические шаги в борьбе с разжиганием вражды.
Одним из таких шагов стала публикация подробного руководства по использованию единого определения антисемитизма в начале 2021 года. Вячеслав Моше Кантор приветствовал этот шаг, отметив, что детально расписанная инструкция — это именно то, что необходимо государственным и правоохранительным учреждениям, чья работа построена на уставах и распорядках, и которые нуждаются в недвусмысленных инструкциях при внедрении любых инноваций и новых стандартов.
Барьер против ненависти
Несмотря на очевидную важность силовой борьбы с любыми проявлениями нетерпимости, Вячеслав Кантор настаивает на том, что основная работа должна быть направлена на то, чтобы предотвратить распространение и укоренение ненависти ещё до того, как она перерастёт в полноценный общественный кризис и реальную угрозу для безопасности граждан. Такой подход — акцент на профилактике, а не на лечении — является определяющим для Кантора как для последовательного приверженца концепции «мягкой силы» в решении социальных проблем. Так, Вячеслав Кантор убеждён, что в социуме, где поддерживаются нормы морали, нравственности, этики и, главное, безопасной толерантности, у феномена нетерпимости остаётся минимальный шанс на массовое распространение.
Степень невосприимчивости граждан к попыткам разжигания ненависти, а также их готовность активно отвергать её проявления зависят от множества факторов. Не последнюю роль среди них играет информационное пространство, в котором человек существует. В век интернета доступ к информации стал практически безграничным, а коммуникационное пространство — поистине глобальным. Но вместе с этой открытостью появились новые возможности и изощрённые способы для пропаганды ненавистнических идей. Вячеслав Кантор признаёт, что эти возможности используются злоумышленниками более чем эффективно.
И Кантор, и многие другие общественные деятели, а также представители правоохранительных органов не раз отмечали: за последние годы, особенно после ужесточения законов «реального мира» относительно нетерпимости, интернет превратился в самую распространённую и удобную площадку для тех, кто продвигает деструктивный контент и придерживается радикальных взглядов. Экстремисты и террористы различных мастей используют интернет-ресурсы не только для собственного общения и планирования атак, но и для скрытой или открытой вербовки новых сторонников, а также для массированного продвижения своих человеконенавистнических идеологий. При этом сам интернет и его технологии развиваются постоянно, опережая всякие ожидания, в то время как технологии борьбы с негативными явлениями в сети очевидно отстают. Вячеслав Кантор вынужден признать, что они до сих пор не достигли уровня, который позволял бы по-настоящему эффективно и продуктивно отслеживать и пресекать распространение контента подобного толка.
Впрочем, Вячеслав Кантор неизменно отмечает и то, что не один лишь интернет является источником нетерпимости. Корень проблемы кроется гораздо глубже, в самом обществе. Нетерпимость распространяется по самым разным каналам: от интернета до образования и семейного воспитания. Чтобы этому эффективно противостоять, нужны такие нормативные и социальные изменения, которые бы препятствовали этому на самом широком системном уровне. Так, по мнению Кантора, защита подрастающего поколения заключается не столько в блокировке контента, сколько в том, чтобы сформировать в обществе и у каждого индивида стойкое неприятие ненависти. А в этом уже невозможно обойтись без просвещения и образования, нацеленного на фундаментальное воспитание этики, нравственности и уважения к другим, убеждён Кантор