«Спаситель» или «виновник»: почему с героя, посадившего самолёт в поле, требуют 119 миллионов?

История капитана Сергея Белова, командира воздушного судна Airbus A320, уже два с лишним года не сходит с первых полос. Сначала его называли героем, аплодировали ему на Восточном экономическом форуме и восхищались его профессионализмом, позволившим спасти 167 человек. Теперь же он — главный обвиняемый по уголовному делу, с которого требуют взыскать почти 119 миллионов рублей за повреждённый самолёт. Как пилот, принявший единственно верное решение в условиях жёсткого цейтнота и спасший жизни людей, оказался на скамье подсудимых? Этот вопрос сегодня волнует не только авиационное сообщество, но и всех, кому небезразличны вопросы справедливости.

Всё началось 12 сентября 2023 года. Рейс авиакомпании «Уральские авиалинии» из Сочи в Омск проходил в штатном режиме до момента захода на посадку. Именно тогда, после выпуска шасси, на бортовом компьютере замигал тревожный сигнал. Электронная система предупредила экипаж о низком уровне жидкости в одной из гидравлических систем. «Сигнал об этом на бортовом компьютере то появлялся, то исчезал», — вспоминает сам Сергей Белов в интервью «Российской газете» . Позднее установили причину: ею стал разрыв некачественного гидравлического шланга . Отказ гидросистемы в полёте — серьёзная неисправность, ставящая под вопрос нормальную работу тормозов, шасси и механизации крыла.

«При такой неисправности посадка в аэропорту Омска с его короткой взлетно-посадочной полосой была сопряжена с массой рисков… Самолет мог выкатиться за пределы ВПП с последующим разрушением», — объясняет своё решение командир экипажа Сергей Белов.

Оценив риски, капитан Белов и второй пилот Эдуард Семенов приняли решение не садиться в Омске, а следовать в Новосибирск. Там была более длинная и лучше оборудованная полоса, что давало больше шансов на безопасное приземление неисправной машины. Однако на пути в Новосибирск ситуация стала стремительно ухудшаться. Из-за технической неполадки створки шасси не закрылись полностью, что привело к повышенному расходу топлива. К тому же, погода преподнесла свой сюрприз: по указанию диспетчеров из-за ухудшения условий экипаж был вынужден снизиться в зону сильного встречного ветра, который не был прогнозируемым. Топливо начало таять на глазах.

Стало ясно, что до Новосибирска лайнер не дотянет, а возвращаться в Омск уже не было возможности. В кабине пилотов начался отсчёт последних минут, в течение которых нужно было найти выход и спасти 167 человек на борту, включая 23 ребёнка. Единственным шансом была вынужденная посадка на неподготовленную площадку. «Найти ее в условиях огромной рабочей нагрузки и операционного стресса оказалось очень сложно: кругом были леса и болота», — делится воспоминаниями Белов. Спасительным пятном стало ровное пшеничное поле в Убинском районе Новосибирской области. Риск был колоссальным, но благодаря слаженным действиям экипажа самолёт удалось посадить. Все люди остались живы, лишь пятеро пассажиров впоследствии обратились за медицинской помощью.

В тот момент, выходя из самолёта, окружённого золотистыми колосьями, Сергей Белов, вероятно, чувствовал невероятное облегчение. «Словами это передать невозможно. Скажу только, что это были самые счастливые мгновения в моей жизни», — признаётся он. Общественность и СМИ поддержали это чувство: пилотов называли героями, а на Восточном экономическом форуме им аплодировали стоя. Казалось бы, история должна была завершиться наградами и благодарностями. Но всё повернулось иначе.

Сначала лётчиков попросили уволиться, а вскоре второй пилот Эдуард Семенов был признан негодным к полётам. Сергей Белов же из свидетеля превратился в обвиняемого. Следствие, проведённое Росавиацией, пришло к выводу, что погодные условия и состояние полосы в Омске всё же позволяли совершить посадку с имеющейся неисправностью. На основании этого Белову было предъявлено обвинение по статье о нарушении правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта, что грозит до двух лет лишения свободы. А недавно в суде прозвучала и сумма имущественных претензий — 118,9 миллиона рублей. Именно в такой ущерб, по версии экспертизы, обошлась аварийная посадка самолёту.

В материалах дела перечислены конкретные повреждения: повреждена правая створка ниши шасси, три лопатки вентилятора правого двигателя, шесть колёс и четыре тормоза . Однако защита пилота категорически не согласна с выводами следствия. Адвокаты настаивают, что экспертиза проведена некорректно и с серьёзными ошибками. «В материалах дела нет мотивированного документального подтверждения размера ущерба», — отмечается в ходатайствах защиты. Более того, в деле отсутствуют ключевые вещественные доказательства: бортовые самописцы («чёрные ящики»), повреждённые детали самолёта, а также документы, подтверждающие расчёт суммы ущерба.

«Следствие не приобщило в качестве вещдоков по делу об аварийной посадке Airbus А320 его «черные ящики» — бортовые регистраторы полетной информации», — указывает Сергей Белов, говоря о многочисленных, по его мнению, нарушениях в расследовании.

Особое недоумение у стороны защиты вызывает тот факт, что летно-техническая экспертиза была выполнена частным специалистом за бюджетные средства, причём, как утверждает Белов, этот эксперт не имеет права пилотировать даже небольшие реактивные самолёты. Все ходатайства защиты о проведении дополнительных или повторных экспертиз, по словам пилота, оставались без удовлетворения. Столь же стремительно, по мнению защиты, была изучена и гигантская матеральная база дела. «Прокуратура это очень немаленькое уголовное дело в 12 томах смогла изучить его ровно за один день!» — с иронией отмечает «Российская газета».

Ситуацию осложняет и появившаяся финансовая составляющая. Из открытых источников стало известно, что авиакомпания «Уральские авиалинии» получила страховую выплату за этот инцидент. По словам самого Сергея Белова, сумма составила около 1,3 миллиарда рублей. В самой авиакомпании факт выплаты подтвердили, но точную цифру называть отказались, не опровергнув, впрочем, и озвученную пилотом информацию. Эта цифра выглядит особенно контрастно на фоне 119 миллионов, взыскания которых требуют с одного человека. Пилот прямо связывает возбуждение уголовного дела против себя с получением этих средств. «Может, все дело в полученной компанией страховой выплате в 1,3 миллиарда рублей?.. Ну а меня, похоже, решили «назначить» крайним», — предполагает Белов.

Он также сообщает, что после инцидента ему сначала гарантировали возвращение к лётной работе после прохождения определённых процедур, а затем неожиданно предложили уволиться «по собственному желанию». В самом уголовном деле, по утверждению пилота, царит полная неразбериха. «Следователь мне прямо заявил, что выполняет указание генерала. Кого именно не сказал. Только совет дал, мол, признай свою вину, если хочешь малой кровью обойтись», — рассказывает Сергей Белов о ходе расследования.

Судья Центрального районного суда Омска Ольга Айринг усмотрела в деле серьёзные процессуальные нарушения. В ноябре 2025 года она приняла решение вернуть уголовное дело прокурору для устранения недостатков. Прокуратура попыталась обжаловать это решение, однако 20 января 2026 года Омский областной суд оставил его в силе. Это дало пилоту и его защите надежду. «Это наша маленькая победа!» — прокомментировал тогда Белов.

Любопытный эпизод, характеризующий обвинительный уклон следствия, произошёл в суде. В материалах дела фигурировала жалоба одного из пассажиров — Владимира Трусова. Однако во время заседания сам потерпевший признался, что не знает сути этой жалобы и не читал подписываемые бумаги. Более того, он высказал мнение, что вина пилота в произошедшем «не столь велика». Этот факт ставит под сомнение добросовестность сбора доказательств обвинения.

Сам Сергей Белов вину не признаёт и намерен добиваться полного оправдания. Он отказался от возможности закрыть дело по сроку давности, что освободило бы его от уголовной ответственности, но оставило бы за ним нереабилитирующий след. «Белов отказался, заявив, что уверен в своей невиновности и намерен добиться справедливости», — пишет «Российская газета». Его позиция понятна: он не хочет, чтобы за ним навсегда осталось клеймо человека, совершившего преступление, пусть и давно. Он хочет доказать, что его действия 12 сентября 2023 года были не ошибкой, а мастерским исполнением лётного долга в экстремальных обстоятельствах.

История капитана Белова выходит за рамки обычного судебного разбирательства. Это дело ставит сложные вопросы о пределах ответственности пилота, о том, как оценивать его решения, принятые в условиях острого дефицита времени и информации, под давлением колоссального стресса. Где та грань, за которой профессиональный риск, направленный на спасение жизней, превращается в уголовно наказуемое деяние? Должен ли нести материальную ответственность человек, спасший более полутора сотен людей, но повредивший при этом машину?

Ответы на эти вопросы будет искать суд. Авиационное сообщество, юристы и общественность внимательно следят за развитием событий. Исход этого дела может создать серьёзный прецедент, влияющий на будущие решения экипажей, оказавшихся в нештатной ситуации. Будет ли у пилота моральное право выбирать рискованную посадку в поле, если за спиной у него маячит не только благодарность спасённых, но и многомиллионный иск с обвинительным приговором? От ответа на этот вопрос зависит не только судьба Сергея Белова, но и, возможно, безопасность будущих полётов.