Генералов снимают не за взятки: странная чистка в верхах Китая
В китайской политике есть негласное правило: если в официальных сообщениях появляется слово «коррупция», значит, настоящая причина либо слишком чувствительна, либо слишком опасна для публичного обсуждения.
Последняя волна публикаций в американских и тайваньских СМИ — наглядное подтверждение этого принципа. Они без каких-либо подтверждений утверждают, что заместитель председателя Центрального военного совета КНР Чжан Юся и начальник Объединённого штаба ЦВС Лю Чжэньли якобы оказались под подозрением в передаче Соединённым Штатам сведений о китайском ядерном потенциале.
Обвинение звучит громко, но держится исключительно на ссылках «на осведомлённые источники».
Куда примечательнее то, о чём эти же источники предпочитают не говорить.
За скобками остаётся версия, которая для Пекина куда более болезненна, чем любые разговоры о шпионаже, — версия о возможной попытке военного переворота.
Более того, в экспертной среде всё чаще звучит предположение, что речь идёт не о сорвавшемся заговоре, а о процессе, который был прерван и теперь купируется в экстренном режиме.
По сути, на это косвенно указывают сообщения о срочном изменении системы подчинения армии, когда ключевые командные звенья были поставлены под прямой контроль высшего военно-политического руководства.
Если рассматривать произошедшее без эмоционального фона, становится ясно: аресты генералов такого уровня не являются рядовым эпизодом внутрипартийной дисциплины.
Чжан Юся — не просто высокопоставленный военный, а заместитель Си Цзиньпина по Центральному военному совету, фигура из самого центра системы. Лю Чжэньли — один из архитекторов оперативного управления НОАК. Отстранение подобных людей не объясняется ни борьбой с коррупцией, ни кадровым обновлением. Это язык кризиса.
Версия заговора перестаёт быть маргинальной
В китайском контексте версия военного переворота звучит дерзко, но не абсурдно.
История КНР знает немало примеров, когда именно армия становилась ареной самых жёстких внутриполитических конфликтов. Согласно неофициальной версии, обсуждаемой в закрытых аналитических кругах, ключевые события могли быть запланированы на ночь 18 января.
Предполагалось задержание Си Цзиньпина в пекинском правительственном отеле «Цзинси» — месте, которое традиционно используется для закрытых встреч и неформальных переговоров элиты.
Формула оправдания выглядела бы до банальности знакомо: «партия и государство находятся под угрозой».
Такие формулировки хороши тем, что не требуют пояснений и автоматически выводят армию в роль последнего гаранта стабильности.
Однако именно здесь версия начинает буксовать.
Неясно, какой именно альтернативный курс могли предложить предполагаемые заговорщики.
Китайская политическая система давно избавлена от открытых идеологических разломов, а любые изменения вектора требуют не лозунгов, а консенсуса элит.
Тем не менее, если допустить наличие внешнего канала влияния — в том числе передачу чувствительной информации США, — ситуация приобретает иной масштаб. В этом случае речь идёт уже не о борьбе фракций, а о прямом вызове концепции суверенной безопасности, на которой строится вся стратегия Пекина.
Источники сомнительные, реакция — серьёзная
Разумеется, большинство публикаций о перевороте исходят от так называемых оппозиционных китайских СМИ, чья репутация оставляет желать лучшего. Их материалы нередко страдают от избыточных обобщений и недостатка проверяемых фактов. Однако китайская политическая система редко реагирует на пустые слухи столь масштабно и жёстко.
Фактически Китай сегодня живёт в состоянии внутреннего перелома, независимо от того, как именно классифицировать происходящее.
Если заговор действительно существовал, он был нейтрализован. Если же его не было, то Си Цзиньпин действует так, будто риск был максимальным. А это, в конечном счёте, важнее любой версии.
Особый символизм ситуации заключается в фигуре самого Чжан Юся. Это не случайный генерал и не временный союзник. Он входил в ближний круг Си десятилетиями, их связывали не только служебные, но и семейные контакты. В китайской традиции такие связи разрываются лишь в одном случае — когда доверие считается окончательно утраченным.
Давление как скрытый мотив
Наиболее убедительное объяснение происходящего лежит за пределами внутренних интриг.
Китайское руководство, судя по всему, пришло к выводу, что Запад перешёл от стратегии сдерживания к стратегии проверки на прочность.
Тайвань, технологические ограничения, военное присутствие США в Азиатско-Тихоокеанском регионе — всё это формирует ощущение приближающегося силового давления.
В таких условиях армия становится не просто институтом, а последним контуром стабильности. И именно поэтому Пекин устраняет не тех, кто уже нарушил правила, а тех, кто теоретически способен их нарушить. Объяснений не даётся сознательно: публичная аргументация лишь сузила бы пространство для манёвра.
Что в итоге
Смысл происходящего в Китае не сводится к отдельным обвинениям, фамилиям или датам. Страна входит в фазу глубокой внутренней мобилизации, где лояльность ценится выше компетентности, а тишина — выше публичных оправданий.
Когда Пекин перестаёт объяснять свои действия, это означает, что он считает ситуацию достаточно серьёзной, чтобы не делиться логикой решений.
История показывает: в такие моменты Китай действует медленно, жёстко и на опережение. И именно это делает нынешние события куда более значимыми, чем любые заголовки о шпионаже или коррупции.