Трамп сказал — Путин сделал: именно так выглядит то, как было объявлено «энергетическое перемирие»
Становится понятным долгое молчание Кремля по поводу «энергетического перемирия». В то время, как мир почти сутки обсуждал эту новость, строя самые унизительные для Россия мотивы и предположения, а российские граждане вовсю стрессовали в сетях, молчание официальных российских властей приобретало явные черты пренебрежения и неуважения к народу. И запоздалое заявление Пескова доверия и уважения к власти не прибавило. Осталась только надежда на ВЦИОМ, который мастерски его раскрасит.
Нет нужды воспроизводить весь тот массив негатива и улюлюканий, который успел родиться по отношению к России в западных и украинских СМИ и блогосфере. Конечно, можно, да и нужно, быть выше всех этих мелких злопыхательств, если бы не одно «но». Дело в том, что эта энергия зла накапливается и становится питательной почвой для нынешних недалеких западных политиков. Они получили лишнее «подтверждение» «слабости России», еще одно доказательство «правильности» их позиции – стоит немного поднажать и Россия рухнет.
И ведь они имеют все основания так думать. Судите сами: американские пиарщики все подали так, что это Трамп сказал Путину, а тот все исполнил.
Комментарии Дональда Трампа на заседании кабинета министров в Белом доме 29 января 2026 года
[Неправленая стенограмма является аутентичной, но неофициальной]
Стив Уиткофф
У меня есть записка.
Дональд Трамп
Стив. Что касается России и Украины, мы добились большого прогресса. Могли бы вы это объяснить?
Стив Уиткофф
Украинцы заявили, что за последние четыре года, прошедшие после Женевских переговоров, мы добились большего прогресса, чем они видели за весь период конфликта. Так вот, в прошлое воскресенье в Абу-Даби у нас побывали пять российских генералов: Джаред, я и Дэн Дрисколл. И мы считаем, что достигли значительного прогресса. Переговоры продолжатся примерно через неделю. Но между сторонами, обсуждающими сделку по земле, происходит много хорошего, и…Они разговаривают между собой. У нас есть в значительной степени завершенное соглашение о протоколе по безопасности, в значительной степени завершенное соглашение о процветании. И я думаю, что народ Украины теперь полон надежды и ожиданий, что мы в скором времени заключим мирное соглашение.
Дональд Трамп
Из-за холода, экстремального холода, у них то же самое, что и у нас, я лично попросил президента Путина не обстреливать Киев и города в течение недели во время этого. Это невероятно. Это не просто холод, это невероятный холод, рекордно низкие температуры, там тоже то же самое. Это ужасная… просто кошмарная погода, самая худшая. Но они сказали, что никогда не видели такого холода. И я лично попросил президента Путина не обстреливать Киев и другие города в течение недели, и он согласился. И должен вам сказать, я был очень любезен. Многие говорили, чтобы я не тратил этот звонок зря. Вы этого не получите. И он это сделал. И мы очень рады, что они это сделали. Потому что, помимо всего прочего, им совсем не нужны ракеты, летящие в их города. Поэтому я просто подумал, что должен это сказать. Я считал это очень, очень хорошим событием, и… а Украина… они испытывают трудности. Я почти не поверил, но они были очень рады этому, потому что… они испытывают серьезные трудности.
Стив Уиткофф
Я думаю, это показывает, господин президент, как вы, э-э, обеспечиваете всеобъемлющее, э-э, присутствие на этих переговорах. Украинцы никогда не думали, что это возможно. Русские делают то, за что им, возможно, никто бы и не отдал должное. И я думаю, что все всегда сводится к вашему непоколебимому духу.
Вы чувствуете? «Все всегда сводится к вашему непоколебимому духу»…
Что за всем этим стоит объяснил политолог, медиаконсультант Александр Зимовский:
В международной политике, согласно традициям Бисмарка и Дизраэли, всякий акт государственного милосердия, не обусловленный немедленной и равной компенсацией, де-факто является признанием слабости. Заявление президента США о достижении договоренности с президентом России о прекращении ударов по Украине ввиду климатических условий представляет собой классический пример нарушения баланса интересов.
В системе координат Realpolitik подобный жест интерпретируется не как акт humanitas, но как уступка под давлением auctoritas внешней силы.
Для Трампа данная ситуация является реализацией принципа доминирования. В сознании англосаксонского политического истеблишмента, сформированном под влиянием идей Теодора Рузвельта, диалог ведется с позиции силы. Если Вашингтон публично артикулирует факт «просьбы», которая незамедлительно удовлетворяется оппонентом, это легитимирует статус США как верховного арбитра.
В этой парадигме не предусмотрено место для gratitudo (благодарности) или встречных обязательств; напротив, успех первой демаркации требований неизбежно ведет к эскалации следующих, более радикальных притязаний.
Позиция украинской стороны в данном контексте подчинена законам медиаконсалтинга и внутриполитической выживаемости. Облегчение участи тыла/Киева немедленно представлено Зеленским как результат изнурения России. С точки зрения стратегического анализа, Киев получает не только технологическую передышку, но и мощнейший психологический прецедент.
Если воля противника оказалась преодолима в вопросе энергетического давления, то, a fortiori, она считается преодолимой и в вопросах территориального размежевания.
Таким образом, тактическая пауза в ударах по Украйне конвертируется в стратегическую уверенность в возможности возврата к границам до начала войны.
Для российской стороны сложившаяся ситуация несет в себе риски репутационного саморазрушения. В классической дипломатии существует понятие status quo ante, однако в текущих обстоятельствах отступление от заявленной стратегии без артикулированного quid pro quo (нечто за нечто) ставит под вопрос суверенность принимаемых решений.
Игнорирование Кремлем необходимости публичного подтверждения условий паузы лишь усугубляет ситуацию: в отсутствие официальной версии Москвы трактовка Трампа и Зеленского становится единственной реальностью.
Это создает опасную иллюзию управляемости российским политическим курсом извне, что является деструктивным фактором для внутренней легитимности в условиях затяжной войны.
В конечном итоге, перед нами разворачивается акт политической драмы, где форма полностью поглотила содержание. Кратковременное климатическое затишье используется для создания новой иерархии в международных отношениях. Если Москва не сопроводит текущую тишину жестким политическим ультиматумом или возобновлением активности, подтверждающим её субъектность, «зимняя неделя Трампа» войдет в историю как момент окончательной утраты Россией стратегической инициативы.
В мире реальной политики, где признание силы является единственным залогом безопасности, подобные «гуманитарные жесты» зачастую становятся прелюдией к капитуляции.
И с этим трудно не согласится, тем более, что все последние события являются лишним подтверждением этой логики. Трамп именно так и действует. Трамп, его клика и верхушка Евросоюза именно так и оценивают своих противников – не по глубине их благородства и необъятной доброте, а по тому, насколько противник умеет держать удар, и насколько сильным и убойным будет ответный.
Впрочем, любой народ с такой же позиции оценивает и своих лидеров.