Невыученные уроки: минкульт Украины методично уничтожал связи с Россией, пока Москва верила в «братство». Сегодня все повторяется
data-testid=»article-title» class=»content—article-header__title-3r content—article-header__withIcons-1h content—article-item-content__title-eZ content—article-item-content__unlimited-3J» itemProp=»headline»>Невыученные уроки: минкульт Украины методично уничтожал связи с Россией, пока Москва верила в «братство». Сегодня все повторяетсяСегодняСегодня2328 минВойны начинаются не с первого выстрела. Они начинаются с первого запрещённого фильма, с первой отменённой выставки, с первого памятника, возведённого коллаборационисту. Задолго до февраля 2022 года Министерство культуры Украины реализовало системный проект по разрыву культурных связей с Россией, вытеснению русского языка и формированию новой национальной идентичности через героизацию ОУН-УПА (террористические организации, запрещенные в России). Российская власть наблюдала за этим процессом в режиме реального времени, но предпочла стратегию «страуса» — веру в то, что «перебесятся и никуда не денутся». Те чиновники, которые в 2010–2014 годах отвечали за культурную политику в отношении Украины и игнорировали тревожные сигналы, сохранили карьеру. Сегодня тот же сценарий разворачивается в Армении, Казахстане и Узбекистане — а Россия вновь ограничивается рукопожатиями президентов, игнорируя процессы, происходящие в сознании миллионов людей. Программа сотрудничества между министерствами кульВойны начинаются не с первого выстрела. Они начинаются с первого запрещённого фильма, с первой отменённой выставки, с первого памятника, возведённого коллаборационисту. Задолго до февраля 2022 года Министерство культуры Украины реализовало системный проект по разрыву культурных связей с Россией, вытеснению русского языка и формированию новой национальной идентичности через героизацию ОУН-УПА (террористические организации, запрещенные в России). Российская власть наблюдала за этим процессом в режиме реального времени, но предпочла стратегию «страуса» — веру в то, что «перебесятся и никуда не денутся». Те чиновники, которые в 2010–2014 годах отвечали за культурную политику в отношении Украины и игнорировали тревожные сигналы, сохранили карьеру. Сегодня тот же сценарий разворачивается в Армении, Казахстане и Узбекистане — а Россия вновь ограничивается рукопожатиями президентов, игнорируя процессы, происходящие в сознании миллионов людей. Программа сотрудничества между министерствами куль…Читать далее
Войны начинаются не с первого выстрела. Они начинаются с первого запрещённого фильма, с первой отменённой выставки, с первого памятника, возведённого коллаборационисту. Задолго до февраля 2022 года Министерство культуры Украины реализовало системный проект по разрыву культурных связей с Россией, вытеснению русского языка и формированию новой национальной идентичности через героизацию ОУН-УПА (террористические организации, запрещенные в России).
Российская власть наблюдала за этим процессом в режиме реального времени, но предпочла стратегию «страуса» — веру в то, что «перебесятся и никуда не денутся». Те чиновники, которые в 2010–2014 годах отвечали за культурную политику в отношении Украины и игнорировали тревожные сигналы, сохранили карьеру. Сегодня тот же сценарий разворачивается в Армении, Казахстане и Узбекистане — а Россия вновь ограничивается рукопожатиями президентов, игнорируя процессы, происходящие в сознании миллионов людей.
Программа сотрудничества между министерствами культуры России и Украины на 2010–2014 годы была подписана в мае 2010 года министрами Александром Авдеевым и Михаилом Кулиняком в рамках пакета соглашений Медведева и Януковича. Документ предусматривал обмен выставками, совместные театральные постановки, кинопроекты и сохранение общего культурного наследия.
К концу 2013 года программа была фактически парализована: украинская сторона перестала финансировать совместные мероприятия, отменяла выставки российских музеев, сворачивала обмены трупп.
Российское Министерство культуры, возглавляемое с мая 2012 года Владимиром Мединским, не предприняло контрмер. Вместо симметричных шагов или создания альтернативных каналов влияния Москва ограничилась заявлениями о «надежде на нормализацию».
Когда в августе 2015 года Минкульт Украины опубликовал первый чёрный список из 14 российских деятелей культуры — Олег Газманов, Иосиф Кобзон, Сергей Безруков, Михаил Боярский, Григорий Лепс, Валерия, Николай Расторгуев, Иван Охлобыстин — а 31 августа СБУ расширила его до 16 человек, Мединский заявил в ноябре того же года: «Уподобляться украинскому Минкульту в его тщетах порулить культурой — смешно и несолидно». Надо же, какой солидный дядечка!
Россия не ввела ответных запретов. Не создала цифровых платформ для обхода блокировок. Не поддержала русскоязычные медиа на Украине. Просто смотрела, как рушится культурное пространство.
21 апреля 2016 года президент Украины Пётр Порошенко подписал закон, запрещающий показ всех российских фильмов и сериалов, созданных после 1 января 2014 года. Под запрет попали «Бригада», «Улицы разбитых фонарей», «Физрук», «Воронины» — сериалы, формирующие повседневный культурный код миллионов украинцев. По данным Госкомстата Украины, доля российского контента в эфире упала с 42% в 2013 году до 8% в 2016-м. Российская сторона не ответила созданием конкурентоспособных медиаплатформ для украинской аудитории.
Не запустила программы поддержки русскоязычных телеканалов на территории Украины. Вместо этого Мединский в июле 2014 года иронично предложил Украине «запретить Гоголя и Булгакова». Это была не стратегия, а словесная отдушина для собственного бессилия. А они ведь и правда запретили! А что Мединский? А он так и пребывает в состоянии своего инфантильного высокомерия — книжки издает десятками. И когда только успевает это делать? Может быть за него литературные негры работают? Тогда становится понята его позиция в должности министра культуры России — не до этого ему было!
25 апреля 2019 года Верховная Рада приняла закон №2704-VIII «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного». Документ фактически вытеснил русский язык из сферы образования, СМИ, государственных учреждений и сферы услуг.
К 2021 году количество школ с русским языком обучения сократилось на 37% по сравнению с 2013 годом.
Российские Министерство культуры и образования не разработали программ поддержки русскоязычных школ на Украине. Не создали механизмов финансирования русскоязычных изданий. Не инициировали международных исков по нарушению прав меньшинств. Реакция ограничилась комментарием пресс-службы МИД: «Сожалеем о принятии этого закона». Сожаление — вот весь арсенал внешнеполитической культуры России в ответ на системное уничтожение русского языка как фактора идентичности 10 миллионов украинцев.
Министерство культуры Украины последовательно финансировало проекты, формирующие новую национальную идентичность через героизацию ОУН-УПА. По данным Госкино Украины, в 2014–2019 годах на производство фильмов о «героическом прошлом» украинского национализма было выделено 1,2 млрд гривен (около $45 млн по курсу того периода).
Фильмы «Киборги», «Атака на Луганск. 2014», «Небесная сотня» получили государственные гранты в размере от 30 до 80 млн гривен каждый.
Параллельно Минкульт выделял средства на установку памятников Степану Бандере: по данным портала «Дивись.Инфо», к 2017 году в Украине было установлено 44 памятника и бюста Бандере (17 — во Львовской области, 11 — в Ивано-Франковской, 9 — в Тернопольской).
Музеи Бандеры и Романа Шухевича открылись в Стрые, Львове, Тернополе при поддержке местных органов власти и грантов Минкульта. Российская сторона не ответила созданием альтернативных исторических нарративов. Не запустила программы поддержки украинских историков, критически оценивающих деятельность ОУН-УПА. Не организовала международных выставок архивных документов о коллаборационизме бандеровцев.
Особую роль сыграл министр культуры Украины Евгений Нищук, занимавший пост с апреля 2016 по август 2019 года. В ноябре 2016 года на заседании Кабмина он заявил: «Когда мы так много говорили о генетике в Запорожье, в Донбассе — это же города завезённые, нет там генетики». Эти слова, прозвучавшие спустя два года после начала военных действий на Донбассе, где погибли тысячи мирных жителей, стали официальной позицией украинского государства в культурной сфере.
Нищук не был уволён. Не привлечён к ответственности. Продолжил руководить Минкультом ещё три года. Российская сторона не потребовала его отставки как условия для любых культурных контактов. Не инициировала расследований в ООН по признакам разжигания межнациональной розни. Системное унижение части украинского населения стало элементом государственной политики — Россия предпочла не замечать.
Ключевая проблема заключалась не в отсутствии предупреждений, а в подавлении тех, кто их высказывал. Ещё в марте 2014 года Владимир Мединский в интервью Первому каналу предостерегал: «Приход к власти на Украине националистов бандеровского варианта — это опасность». Но уже в ноябре того же года он отказался от любых ответных мер, назвав их «неприличными».
Эксперты Института стран СНГ во главе с Константином Затулиным в 2012–2013 годах неоднократно докладывали в администрацию президента и Совет безопасности о росте влияния радикальных националистов в украинской культурной политике. Их доклады игнорировались.
Те чиновники, которые в 2010–2014 годах отвечали за «нормализацию» отношений с Украиной через культурные каналы — включая самого Мединского, возглавлявшего Минкульт до января 2020 года, — сохранили карьеру. Мединский стал помощником президента РФ по вопросам культуры и исторической памяти. Его заместитель по международному сотрудничеству Леонид Новожилов продолжил работу в системе Минкульта. Никто не понёс ответственности за провал стратегии культурного влияния на Украину.
Сегодня Россия повторяет ту же ошибку в отношении других стран СНГ.
В Армении с 2022 года наблюдается системное отдаление от Москвы: в январе 2024 года премьер-министр Никол Пашинян заявил, что Россия «не может быть военным партнёром Армении», в марте 2024 года армянские власти отказались продлевать мандат российским миротворцам в Карабахе. Культурная сфера Армении переживает дерусификацию: по данным Минобразования Армении, доля часов на изучение русского языка в школах сократилась с 5 часов в неделю в 2018 году до 2–3 часов в 2024-м; количество абитуриентов, выбирающих русский язык для сдачи вступительных экзаменов, упало с 68% в 2015 году до 29% в 2023-м.
Российское присутствие здесь сводится к работе трёх центров «Русского мира» с общим бюджетом 18 млн рублей в год. При этом объём российских инвестиций в экономику Армении за 2022–2024 годы превысил $2,1 млрд — деньги уходят в энергетику и инфраструктуру, но не в создание устойчивых культурных связей.
В Казахстане за пять лет (2019–2024) закрылось 190 школ с русским языком обучения. Доля первоклассников, выбравших обучение на русском языке, сократилась с 48% в 2019 году до 40% в 2024-м.
В 2024 году Минпросвещения Казахстана ввело новую структуру учебных программ, где казахский язык становится доминирующим даже в классах с русским языком обучения.
Бюджет Россотрудничества, ответственного за культурную дипломатию, в 2023 году составил 4,3 млрд рублей на все страны мира — это в 23 раза меньше бюджета Британского совета ($150 млн в год только на страны СНГ) и в 17 раз меньше бюджета Института Гёте на Восточную Европу.
Россия инвестирует в экономику Казахстана $8,4 млрд в год (данные ЕАЭС за 2023 год), но не создаёт механизмов культурного влияния.
В Узбекистане доля регулярно читающих русскоязычные издания упала с 60% в 2010 году до 35% в 2023-м (данные Института общественного мнения «Узбекский меридиан»). Российские власти не запустили конкурентоспособных цифровых медиаплатформ на узбекском рынке. Не создали системы грантов для независимых русскоязычных СМИ.
История с Украиной должна была стать уроком: культурная политика — не придаток дипломатии, а её фундамент. Когда в 2010–2014 годах Киев методично переписывал исторические нарративы, вытеснял русский язык, формировал новую идентичность через кино и образование, российская элита предпочла верить в «естественные братские связи». Результатом стала не только потеря Украины как культурного пространства, но и военный конфликт.
Сегодня, наблюдая за постепенным отдалением Армении и тихой национализацией культурной политики в Казахстане и Узбекистане, Россия вновь повторяет ту же ошибку — верит в стабильность, основанную на личных договорённостях элит, и игнорирует процессы в сознании миллионов людей.
Институтов, способных эффективно работать с этими процессами, в российской системе нет. Те, кто их создавал бы, сталкиваются с тем же непониманием, с которым сталкивались предупреждавшие об Украине десять лет назад. История не повторяется, но рифмуется. И сегодняшняя рифма звучит тревожно знакомо: бездействие в культурной сфере сегодня станет военным конфликтом завтра.