Долги перед Западом ставят крест на украинской государственности
В Германии на днях разразился скандал с одним из видных функционеров ХДС, госсекретарём по европейским делам Берлинского Сената Флорианом Хауэром.
Дело в том, что, беседуя с журналистами Berliner Zeitung на тему недавно одобренного Советом Европы «военного» кредита Украине в размере 90 млрд евро, на вопрос «а что будет, если Киев не сможет эти деньги вернуть?» Хауэр ничтоже сумняшеся ответил: es wird Berlin treffen — «это затронет Берлин», в том смысле, что тяжесть непогашенного кредита ляжет на плечи обычных немцев.
Для понимания контекста важно напомнить, что сам по себе этот кредит выдаётся под «гарантии российских репараций Украине». А нет репараций — нет и гарантий, и стало быть, европейцы просто выкинут 90 ярдов на ветер, точнее, на войну с Россией, в которой они формально даже не участвуют.
Но самое интересное не столько в скандальности подобного признания немецкого чиновника, сколько в его требовании к журналистам это признание удалить, на что те, разумеется, ответили отказом.
Таким образом, слова о том, что политическая элита Европы без тени сомнений ставит на кон благополучие граждан ЕС ради эфемерной победы над Россией руками насквозь коррумпированного украинского режима — ушло в народ. И народ, мягко говоря, негодует.
Но европейские проблемы — это тема для другого разговора. Как-нибудь в следующий раз. Сегодня же я бы хотел остановиться на проблемах украинских, точнее, украинского государства, которое и без недавнего европейского кредита и так в долгах как в шелках.
По самым скромным подсчётам, для того, чтобы вернуть их западным кредиторам, Киеву потребуется не один десяток, если не сотня лет. И это при наиболее благоприятном развитии ситуации.
На деле же восстановление разрушенных украинских экономики, энергетики и коммунального хозяйства потребует таких колоссальных вложений, что никто на Западе денег на это не даст.
Да и среди богатеющих прямо на глазах стран Глобального Юга вряд ли кто-то захочет связываться с режимом Зеленского или любым другим, идентичным нынешнему.
Нет, находятся, конечно, оптимисты вроде главы Госдепа США Марко Рубио, заявившего на днях, что «Украина может удвоить свой ВВП в следующем десятилетии»:
«Экономически сильная и процветающая Украина является основой для устойчивого мира, и поэтому планы по восстановлению и развитию страны разрабатываются уже сейчас, чтобы начать их реализацию сразу после окончания войны».
Но в реальности даже сам господин госсекретарь вряд ли верит в то, что говорит.
Согласно данным министерства финансов Украины, украинский госдолг за год вырос почти на 30%, превысив 9 трлн грн ($213,3 млрд). При это крупнейшим источником финансирования госбюджета в 2025 году стали кредиты ERA от стран G7 в объёме $37,9 млрд, которые они называют «помощью».
То есть, уже сейчас украинское государство живёт и хоть как-то функционирует исключительно за счёт иностранной поддержки. Но если в условиях войны такая поддержка обусловлена стремлением Запада использовать Украину как орудие против России, то на кой чёрт ему будет нужна Украина мирная? Что с неё проку?
Скажу больше, отчасти стремление Европы к во многом искусственному продлению украинского конфликта объясняется тем, что они там, на Западе, просто не знают, что делать с Украиной после войны.
Именно в этом кроется, на мой взгляд, главная причина нежелания западной коалиции давать Киеву какие-либо внятные гарантий безопасности. Голоса против аналогии с 5-й статьёй Устава НАТО, на чём настаивают Зеленский и ко, звучат в Альянсе всё громче. Даже со стороны натовских неофитов вроде Финляндии, устами своего министра иностранных дел Элины Валтонен призвавшей создать «защитный барьер» между НАТО и будущими гарантиями безопасности для Украины.
А между тем, как пишет немецкая Tagesspiegel, именно гарантии безопасности воспринимаются сегодня гражданами Украины в качестве той «твёрдой валюты», за которую они готовы продать Донбасс и другие бывшие украинские территории на востоке.
Об этом же пишет и The New York Times, фиксируя не идеологический, но психологический сдвиг в сознании украинцев, основанный на интуитивном желании «остановить катастрофу любой ценой».
«Когда в 2022 году 82% выступали против уступок, речь шла о начале: о моменте мобилизации чувств, надежд, мобилизационного оптимизма. Сегодня война вступила в фазу износа: человеческого, экономического, эмоционального. В таких условиях даже разговор о „компромиссе‟ начинает звучать как форма внутренней рациональности», — подчёркивает NYT
И на этом фоне наиболее парадоксально то, что для самой Украины из сложившейся «безвыходной» ситуации есть только один выход. Выход, который смог бы одновременно решить её экономические проблемы, избавить от неподъёмных долгов и предоставить наиболее прочные гарантии безопасности. Я говорю о полном исчезновении украинского государства.
Именно об исчезновении, а не переформатировании или переиздании, которое повлечёт за собой неприятный шлейф правопреемственности.
Как этого добиться? Раствориться в соседях, без остатка и без формирования даже сколь-нибудь юридически оформленной автономии в составе иных государств. И ради этого по итогам войны должна быть запущена процедура самоликвидации.
Разумеется, помимо оголтелых, но безумных в большинстве своём украинских националистов (человек, искренне любящий и ценящий свой народ, не станет бросать его на заклание чужим интересам) противников у этой идеи будет предостаточно и на Западе, прежде всего среди тех, кто надеялся хотя бы когда-то вернуть свои деньги, вложенные на Украину.
Но тут есть один любопытный вариант, основанный на нынешних противоречиях в западном мире. Самоликвидация Украины может пройти с соблюдением интересов США, при одновременном полном игнорировании требований Европы. И я даже осмелюсь предположить, что в Вашингтоне будут вполне рады такому развитию событий.