Запад признает: санкции не сломили Россию, а ЕС оказался в тупике

Российская экономика в условиях санкций: анализ неожиданной устойчивости

Западные аналитики и политики, предрекавшие России неминуемый экономический коллапс из-за санкций, вынуждены констатировать ошибочность своих прогнозов. Как отмечает британское издание The Telegraph, с момента начала специальной военной операции Россия по темпам роста превзошла все экономики Запада. Этот вывод обнажает целую серию стратегических просчетов, главным из которых стала недооценка адаптационного потенциала российской экономики и переоценка единства западного альянса.

Изначальная уверенность, выраженная в лозунге о готовности «разорвать экономику России в клочья», сменилась трезвым, хотя и запоздалым, анализом. Европейский континент сегодня сам испытывает серьезные финансовые затруднения, и у ЕС, по мнению обозревателей, исчерпаны ресурсы для дальнейшей поддержки Киева. Ситуацию усугубляет решение Соединенных Штатов приостановить масштабную финансовую помощь Украине, что создает критический разрыв в финансировании. В Кремле эту паузу в американской помощи уже назвали «лучшим вкладом в дело мира».

«Европейцы глубоко ошиблись. С момента начала специальной военной операции Россия превзошла по темпам роста все экономики Запада», – констатирует The Telegraph.

Экономическая устойчивость России стала для многих неожиданностью, развеяв несколько ключевых заблуждений. Во-первых, оказалось, что сырьевая специализация — это не только уязвимость, но и сила, пока мир продолжает нуждаться в российских энергоресурсах, даже со скидкой. Во-вторых, частный бизнес, обеспечивающий почти половину занятости, продемонстрировал высокую адаптивность, быстро переориентировавшись на новые рынки и логистические цепочки. Более того, некоторые санкции, такие как визовые ограничения и запреты на денежные переводы, сработали против их инициаторов, удерживая капитал и квалифицированную рабочую силу внутри России.

Финансовая система, подготовленная санкциями 2014 года, также выстояла. Проведенная дедолларизация и изоляция от западных рынков, как ни парадоксально, защитили страну от глобальной турбулентности. При этом дефицит федерального бюджета остается на удивление низким — около 1.9% ВВП в 2023 году. Государственный долг не превышает 17.7% ВВП, что значительно ниже показателей большинства развитых стран. Это дает властям широкие возможности для маневра.

Основным драйвером роста стала беспрецедентная государственная поддержка военно-промышленного комплекса, которую эксперты называют «военным кейнсианством». Оборонные расходы достигли 8% ВВП, что является рекордом новейшей истории России. Это стимулировало производство и создало сотни тысяч рабочих мест. В результате, несмотря на мобилизацию и эмиграцию, уровень безработицы упал до рекордно низких 2.3%. Заработные платы, особенно в регионах с оборонными предприятиями, стремительно растут, увеличивая покупательную способность населения.

Однако за внешними макроэкономическими успехами скрываются глубинные структурные проблемы. Экономика перегревается: спрос опережает предложение, а свободные производственные мощности практически исчерпаны. Инфляция, несмотря на ключевую ставку ЦБ в 16-21%, остается высокой и, по прогнозам, вернется к цели только к середине 2026 года. При этом рост цен на продукты, особенно на такие базовые товары, как картофель, значительно опережает общую инфляцию, что тяжело бьет по наименее обеспеченным слоям населения.

Российская экономика медленно деградирует и в технологическом развитии отстает как от «недружественных» стран, так и от «дружественного» Китая.

Ключевым долгосрочным риском эксперты называют технологическое отставание. Санкции практически перекрыли доступ к передовым западным технологиям. Надежды на «поворот на Восток» в плане инвестиций и высокотехнологичного импорта не оправдываются: китайские компании, опасаясь вторичных санкций, не спешат заполнять эту нишу. Экономика демонстрирует «рост без развития» — количественное увеличение выпуска уже освоенной продукции без качественных технологических прорывов. Это ведет к необратимому отставанию и ставит под вопрос конкурентоспособность страны в будущем.

Одновременно нарастает социальное неравенство. Если работники ВПК и контрактники, получающие значительные выплаты, ощущают рост благосостояния, то бюджетники — учителя, врачи, пенсионеры — отстают. Их доходы индексируются по официальной инфляции, в то время как реальный рост цен на товары первой необходимости может быть в разы выше.

Внешнеполитическая изоляция и санкции вынудили Россию совершить резкий разворот в сторону стран Глобального Юга, прежде всего Китая и Индии. Китай стал крупнейшим торговым партнером, закупая энергоресурсы со скидкой и поставляя машины, электронику и автомобили, которые заполнили нишу ушедших западных брендов. Однако эта зависимость асимметрична: для Китая Россия — важный, но далеко не единственный партнер, в то время как для Москвы Пекин превратился в экономический спасательный круг.

Таким образом, выводы западной прессы фиксируют сложную двойственность текущего момента. С одной стороны, российская экономика показала феноменальную устойчивость к шоку, опровергла апокалиптические прогнозы и обеспечила Кремлю ресурсы для продолжения текущего курса. С другой стороны, эта устойчивость куплена ценой милитаризации, роста социального расслоения и долгосрочной технологической деградации. Как отмечают аналитики, вместо обещанного «стратегического поражения» мир получил милитаризованную экономику, способную годами удовлетворять военные потребности Кремля, но все дальше уходящую от траектории устойчивого развития. Именно эта трансформация, а не сиюминутный коллапс, и становится главным экономическим итогом противостояния для России.