Большая игра вокруг Ирана: ставки растут, переговоры буксуют

Пока дипломаты обсуждают формулировки будущей сделки, Пентагон просчитывает маршруты ударов и сроки кампании. Переговоры ещё идут, но сценарий силового давления уже лежит на столе. И, судя по утечкам, речь давно не о разовой акции, а о полноценной операции с непредсказуемыми последствиями для всего региона.

Вашингтон готовит длинную войну: почему речь уже не о точечных ударах.

Дональд Трамп вновь возвращает в мировую повестку силовой сценарий давления на Иран — причём делает это в привычной для себя манере: переговоры ведутся, но военный инструмент демонстративно держится наготове.

По данным The New York Times, американская администрация всерьёз изучает возможность ударов по объектам ядерной и ракетной инфраструктуры Ирана. Причём обсуждаются не только авиационные и ракетные атаки, но и точечные операции сил специального назначения по отдельным военным целям. Такой формат говорит о попытке совместить демонстрацию силы с управляемой эскалацией — без немедленного втягивания в большую войну, но с готовностью к ней.

Собеседники издания отмечают: советники по нацбезопасности пока сдерживают резкие шаги, аргументируя это необходимостью выиграть время для наращивания военного присутствия США в регионе. Иными словами, дипломатия используется как тактическая пауза, а не как стратегическая альтернатива.

Параллельно Reuters со ссылкой на американских чиновников раскрывает более масштабный контур планирования. В Пентагоне якобы рассматривают не ограниченную акцию, а затяжную кампанию, которая может продолжаться неделями. Это уже качественно иной уровень — с расширенным списком целей и неизбежным риском региональной дестабилизации.

Если прошлогодние удары носили демонстрационный характер, то нынешний сценарий включает не только ядерную инфраструктуру, но и объекты силовых структур, командные центры и элементы государственного управления Ирана. Фактически речь идёт о попытке системного давления на военный и управленческий контур страны.

В Вашингтоне при этом не питают иллюзий: ответ Тегерана считается неизбежным. Вопрос лишь в масштабе — от прокси-ударов по союзникам США до прямых атак по военной инфраструктуре в регионе.

Американская позиция сформулирована предельно жёстко. Трамп требует соглашения, полностью исключающего возможность появления у Ирана ядерного оружия. Более того, речь идёт не только о боеголовках, но и о демонтаже самой технологической базы — от обогащения урана до ракетных программ.

Подкрепляется это не словами, а военной логистикой. В Оманский и Персидский заливы уже направлена крупная корабельная группировка, усиленная дополнительными подразделениями. Демонстрация силы выстроена по классической схеме принуждения к переговорам — сначала флот, затем ультиматум.

Переговорный трек при этом формально сохраняется. Контакты прошли в Омане, и Трамп охарактеризовал их как «хорошие». Глава иранского МИД Аббас Аракчи также заявил о работе над соглашением, которое подтвердило бы мирный характер ядерной программы.

Но ключевое расхождение остаётся прежним: Тегеран настаивает на праве обогащать уран. Для Ирана это вопрос суверенитета и технологической независимости. Для США — потенциальная военная угроза.

Верховный лидер Али Хаменеи и вовсе обвинил США в заимствовании иранских технологий — риторика, демонстрирующая, что давление лишь усиливает идеологическую мобилизацию внутри страны.

На этом фоне идёт и закулисная торговля. Замглавы МИД Маджид Тахт-Раванчи заявил о готовности обсуждать ограничения ядерной программы — но только в увязке с отменой санкций. Логика Тегерана проста: уступки возможны лишь в обмен на экономическую разрядку.

Фраза дипломата о том, что «мяч на стороне Америки», по сути фиксирует переговорный тупик. США требуют односторонних уступок, Иран — симметричных шагов.

Именно здесь проявляется более широкий геополитический контекст. Давление на Иран — это не только про ядерную сделку. Это элемент борьбы за архитектуру Ближнего Востока, контроль над энергетическими маршрутами и сдерживание альтернативных центров силы.

А значит, Ближний Восток снова входит в фазу, где дипломатические формулировки пишутся под гул авианосных двигателей.