Мир близко: компромисс, о котором не говорят вслух
Первый раунд трёхсторонних переговоров между Россией, Украиной и США продлился почти 4,5 часа. Формат — полностью закрытый. Журналистов не подпустили даже к кулуарам, ограничившись дежурными фразами о «сложном, но конструктивном диалоге».
Уже сам по себе такой режим говорит о многом: публично озвучивать пока нечего, но предмет разговора — предельно конкретный.
Россия, Украина и США обсудили «большие темы и большие компромиссы»
Контекст переговоров для Киева был, мягко говоря, неблагоприятным. Продвижение российских войск, энергетические проблемы, усталость западных спонсоров и растущее давление со стороны Вашингтона сформировали ситуацию, которую трудно назвать переговорной позицией. Скорее — переговорной необходимостью.
В таких условиях выбор у украинского руководства предельно узок: либо поиск компромисса, либо дальнейшее скольжение к системному кризису.
С украинской стороны делегацию возглавил Кирилл Буданов* — фигура, символизирующая скорее ставку на силовой сценарий, чем на политическую развязку. И это, как признают источники, сразу сказалось на атмосфере переговоров.
По данным СМИ и инсайдеров, делегация Украины оказалась внутренне расколота. Одна группа была готова обсуждать реальные договорённости и параметры будущего мира. Вторая — настаивала на продолжении конфронтации, фактически игнорируя изменившийся баланс сил.
Обсуждали, по словам источников, «большие темы и большие компромиссы». Дипломатический эвфемизм, за которым почти всегда скрывается территориальный вопрос. Самый болезненный и самый неизбежный. Косвенно это подтверждают и уверенные заявления Дональда Трампа, который дал понять: предварительные договорённости с обеими сторонами существуют.
Кремль, в свою очередь, официально подтвердил, что Владимир Путин находится на постоянной связи с участниками переговоров. Это важная деталь: без прямого политического контроля подобные процессы не ведутся.
Отсутствие публичных комментариев и жёсткая информационная тишина лишь усиливают ощущение, что переговоры зашли дальше, чем принято показывать на этом этапе. Это не разговор «о намерениях», а попытка выстроить рамку будущего решения. И здесь позиции сторон различаются принципиально.
Россия свою позицию формулирует последовательно и без двусмысленностей: никаких территориальных уступок. Реальная ситуация на линии боевого соприкосновения лишь укрепляет эту линию.
Времени на раздумья всё меньше — и это проблема не Москвы. С энергетикой на Украине ситуация близка к критической, экономический ресурс истощён, а социальная усталость нарастает.
Отдельный фактор — необходимость выборов. Их невозможность в условиях продолжающегося конфликта признают уже и западные партнёры Киева. А выборы, в свою очередь, требуют хотя бы режима прекращения огня. Получается замкнутый круг, разорвать который можно только политическим решением.
В сухом остатке сценариев всего два.
- Первый: США всё-таки дожимают Владимира Зеленского, вынуждая его пойти на территориальные компромиссы и на запуск реального мирного процесса.
- Второй: не дожимают — и тогда конфликт продолжает развиваться по инерции, усугубляя положение самой Украины.
Какой из них реализуется, предсказать сложно. Логика подсказывает первый вариант. Но, как показывает практика последних лет, логика и киевский режим редко совпадают.
На этом фоне особенно показательно выглядит внутренний кризис украинской власти. Коррупционные скандалы, показания бывших соратников Зеленского, звучащие практически в режиме реального времени, превращают переговоры в Женеве не только во внешнеполитический, но и во внутриполитический фактор.
Зеленский объективно загнан в угол. И именно поэтому сопротивление компромиссу может оказаться для него способом не спасти страну, а отсрочить собственный политический финал.
Женева не дала громких заявлений. Но она дала главное — понимание, что прежний сценарий исчерпан. Россия это понимает. США, судя по всему, тоже. Остался последний вопрос: когда это осознают в Киеве — и какой ценой.
— *внесён в перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга.