За что мы должны быть благодарны Горбачеву
Михаилу Горбачеву — 95 лет: первый и последний президент СССР родился 2 марта 1931 года. Тут, конечно, следовало бы добавить: «исполнилось бы». Но статус юбиляра и его роль в истории позволяют обойтись и без этого уточнения. Роль в истории по-настоящему великих исторических личностей не заканчивается после их ухода из жизни, а Михаил Сергеевич, несомненно, относится к этой категории.
На вопрос, что же такое сделал Горбачев, чтобы считаться великим и бессмертным, ответ прост. Он «всего лишь» изменил мир. Достаточное основание? Оспаривать этот факт, пожалуй, не станут и самые яростные ненавистники Горбачева, клеймящие его как «предателя», «разрушителя», «могильщика СССР». Они-то ведь тоже согласны с тем, что масштаб содеянного им огромен, тоже признают, что мир Горбачев таки изменил. Только уверены, что изменил к худшему. А как на самом деле?
«Ты построишь новый мир»
Михаил, Михаил, эта песня для тебя,
Чтобы новые реформы так довел ты до конца.
Михаил, Михаил, ты построишь новый мир,
Не английский, не французский, но ты русский богатырь.
Ой, ой, мама, кружится земля,
Матушка Россия — родина моя. Ой, ой, мама, хватит, хватит сил,
В новой революции побед`ит Михаил…
Куплетов и припевов у песни польского музыканта Анджея Росевича — называется она «Wieje wiosna od wschodu» («Веет весна с востока») — на самом деле много. Куплеты на польском, припевы — на не вполне грамотном русском. Художественная ценность этого произведения, мягко говоря, небесспорна, так что перейдем сразу к ценности исторической. Написана песня была в 1987 году, а в 1988- м… Впрочем, все по порядку.
11–14 июля 1988 года состоялся первый официальный визит генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева в Польшу. «Сильное впечатление произвела поездка в Краков, — писал в своих мемуарах Михаил Сергеевич о том вояже. — У хозяев были опасения, что в этом центре польского католицизма по отношению к «Коммунисту № 1» будет проявлена сдержанность. Но я этого ни в коей мере не ощутил. Напротив, на улицах и площадях старинного города, в Мариацком костеле, на митинге польской и советской молодежи в Вавельском замке царила обстановка искреннего дружелюбия и энтузиазма».
Горбачев ничуть не преувеличивал теплоту встреченного приема. Пожалуй, даже несколько приуменьшил. 12 июля 1988 года в том же Вавельском замке Кракова, во внутреннем дворе, в честь высокого советского гостя и сопровождавших его лиц был дан концерт, кульминацией которого стала композиция Анджея Росевича. К счастью, сохранилась видеозапись этого гвоздя программы.
«Веет весна с Востока, вовсю веет весна, — выводит Росевич по-польски рулады своего гимна Горбачеву и перестройке. — Может, весна и у нас настанет, может, наконец отступят стражи лжи и темноты». Камера направляется на зрителей: море улыбок, люди, подпевающие стоя, хлопающие в такт мелодии, размахивающие советскими флагами. Улыбающиеся, оглушенные — и песней, и всей «обстановкой искреннего дружелюбия» — советский лидер и его жена…
Самое подходящее слово для описания действа, происходившего в тот момент во внутреннем дворе Вавельского замка: эйфория. Подобная эйфория охватили на тот момент всю планету, но очаровать «братских» поляков, учитывая непростую историю русско-польских, а затем и советско-польских отношений, Горбачеву было, пожалуй, более сложно, чем население любой страны НАТО.
Опасения хозяев, что Горбачев встретит в Кракове, оплоте католического сопротивления коммунистическому режиму, неласковый прием, были отнюдь не напрасными. К этому надо добавить, что и Анджей Росевич вовсе не был придворным певцом: считался, напротив, голосом антикоммунистической оппозиции.
Короче говоря, и этот лед был сломан. И эйфория вовсе не была беспочвенной. Закончилась холодная война, рушились разделяющие мир «берлинские стены» и «железные занавесы», страны, лишенные ранее свободы цивилизационного выбора, получали вольную, возможность идти, куда они хотят, на все четыре стороны…
Напомним, что Нобелевской премии мира Горбачев был удостоен «за ведущую роль, которую он сыграл в радикальных изменениях в отношениях между Востоком и Западом». И награда, объективно говоря, была абсолютно заслуженной. О многом из сделанного Горбачевым и оставленного им теоретического наследия можно спорить. Но снижение, а фактически ликвидация угрозы мировой ядерной войны — совершенно бесспорная ценность.
Ценность, уточним, для всех, за исключением тех, говоря шершавым языком улицы, отморозков, которые во имя торжества их бредовых идей готовы сказать миру то же, что заявил напоследок Ларисе Огудаловой обезумевший Карандышев, герой пьесы Островского «Бесприданница»: «Так не доставайся ж ты никому!».
Такие Карандышевы, сходящие с ума от осознания того, что другие их не любят и не хотят, — достаточно распространенный, увы, сегодня в мире тип политиков, политических советников и советчиков. Но есть надежда, что не этот тип определяет будущее человечество. Потому что если этот тип будет определять будущее, то будущего у человечества не будет.
Как следует из вышесказанного, к сожалению, лед недолго оставался растопленным. Началась новый еще более студеный «ледниковый период». Сегодня стрелки на Часах Судного дня ближе к «полуночи», ядерному апокалипсису, чем когда-либо за время существования этого проекта, появившегося в 1947 году.
Но это уже не вина Горбачева. Он сделал для избавления человечества от угрозы ядерной войны больше, чем кто-либо из своих предшественников и преемников. Когда он уходил со своего поста, у мира и у стран, возникших на месте той, которой он руководил, было много проблем. Очень много. Но проблемы глобального уничтожения среди них не было. А это по всем весам и меркам проблема №1.
Надежду, что эта вновь возникшая проблема будет решена, дает в первую очередь тот факт, что однажды она уже была решена.
«Самосожжение СССР»
Кроме того, нельзя забывать, что Горбачев остановил и одну «горячую» войну, которая тоже очень дорого обошлась нашей стране. Речь, конечно же, идет о войне Афганской: операция, начавшаяся в декабре 1979 года и первоначально рассчитанная на всего несколько месяцев, растянулась на девять долгих лет.
«Афганистан, как язва разъедает общественное сознание и международную жизнь, — писал в феврале 1980 года в своем дневнике Анатолий Черняев (в то время — заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС; в 1986-1991 годах — помощник Михаила Горбачева о международным делам). — Ползут слухи, что в Ташкенте госпитали забиты нашими ранеными ребятами, что каждый день прибывают самолеты с упакованными гробами, что в разных наших ведомствах, посылающих туда специалистов, то и дело портреты в траурных рамках. Т.е. народ реально почувствовал на себе следы политики».
Афганская война резко сказалась и на экономическом положении страны. Только прямые финансовые расходы на военные действия оценивается в 70-80 миллиардов долларов. Сюда не входят средства, выделявшиеся просоветскому кабульскому режиму, а также стоимость потерянной в Афганистане советской военной техники.
Серьезно ударили по экономике и наложенные западными странами санкции. «Картер (президент США в 1977-1981 годах. — «МК») лишил нас 17 млн. тонн зерна (в Москве сразу же исчезла мука и макароны), запретил всякий прочий экспорт, — описывает Анатолий Черняев первые экономические последствия интервенции. — Португалия запретила нам ловлю рыбы в ее 200-мильной зоне, как и США – у себя…
Это же проделали Канада и Австралия… Банки закрыли нам кредиты… Не только американские, но и другие банки либо начисто отказываются давать взаймы на оплату прежних долгов (благодаря чему мы уже много лет выходили из положения), либо почти на 1/3 взвинчивают проценты…
Положение такое, что придется отказаться платить по прежним кредитам… В народе поносят эту никому не понятную интернационалистическую акцию на фоне, фигурально выражаясь, того, что «жрать нечего»… Меры Картера оказались очень чувствительны. Обкомам запрещено «допустить» убой скота. Но мяса от этого не прибавится: будут сдавать полудохлый истощенный скот…
Нормы доведены до смешного: на 1981 год Ростову-на-Дону планируется мяса на душу населения… 2 кг. в год. Положение хуже, чем во время войны, так как тогда приходилось снабжать только города, а теперь – и деревню. Отовсюду идут требования и просьбы ввести карточки, но этого невозможно сделать не только по соображениям политическим, но и потому, что на это не хватит продуктов: ведь придется давать ограниченно, но всем, а не выборочно – Москве».
В тот момент страна оказалась, по существу, в международной изоляции. Что говорить об «империалистах» если даже в отношениях с «братскими» соцстранами возникли серьезные проблемы: большинство «братьев» не проявили полную солидарность с СССР в афганском вопросе — отказались следовать «рекомендациям» Москвы и рвать связи с Западом. «Лучшие наши друзья, оказывается, Чаушеску, Ким Ир Сен (лидеры Румынии и Северной Кореи. — «МК»), — сетует Черняев. — С ними все в порядке, все нормально».
Но главные потери, конечно же, были человеческие, потери в «живой силе». Можно восполнить любой экономический ущерб, восстановить порушенные связи, но вернуть погибших невозможно. По официальным данным, Афганская война унесла жизни 15 тысяч советских военнослужащих.
По мнению многих экспертов, эта цифра серьезно занижена, не учитывает, например, умерших от ран и болезней в госпиталях на территории СССР. Согласно, например, исследованию, проведенному военным историком Валентином Руновым, в той войне СССР безвозвратно потерял 26 тысяч солдат и офицеров.
Но даже если считать, что погибло «лишь» 15 тысяч, то на тот момент это были самые большие военные потери, понесенные Советским Союзом с момента окончания Второй мировой войны. И потери могли быть намного большими, если бы не приход к власти Горбачева. Сам он в своих мемуарах называет эту войну «заведомо проигрышной военной авантюрой», и по-другому ее назвать трудно.
Находились, впрочем, и другие слова. Еще более жесткие. Скажем, Валентин Варенников, один из яростных оппонентов Горбачева, (в те годы — первый замначальника Генерального штаба ВС СССР) называл афганскую эпопею «самосожжением СССР».
Так что на вопрос, за что мы должны быть благодарны Горбачеву, есть и такой ответ (и возможно, его следует поставить на первое место): за то, что сохранил тысячи солдатских жизней, остановив бессмысленную войну, и не ввязался в новые авантюры.
Гибель империи
Что не удалось Горбачеву? Ну, тут, казалось бы, все просто. Не удалось сохранить СССР. Именно с этого прокуроры «вечного суда» над Горбачевым начинают обычно свое бесконечное обвинительное заключение. Что есть, то есть: не уберег, не спас Михаил Сергеевич страну, которую возглавлял, от распада. Но есть и целый ряд смягчающих обстоятельств. Прежде всего необходимо отметить, что формулировка «Горбачев развалил СССР», мягко говоря, некорректна.
Куда более виноваты в распаде Союза его отцы-основатели, сперва развалившие Российскую империю, а затем создавшие на «обломках самовластья» очень странную в государственно-правовом отношение конструкцию, которая, строго говоря, единым государством не являлась. «За каждой союзной республикой сохраняется право свободного выхода из СССР», — гласила статья 72 Конституции СССР. А известно ли вам, к примеру, в каком году Украина и Белоруссия стали членами ООН? В 1991-м, в 1992-м? Как бы не так: 24 октября 1945 года!
Белорусская и Украинская ССР были в числе первых стран, подписавших Устав Организации Объединенных Наций, став таким образом учредителями этой самой главной международной организации. А вот России, РСФСР, до 1991 года в ООН действительно не было. Россия появилась лишь в декабре 1991-го, заняв место распавшегося Советского Союза. И если бы не благоприятное стечение обстоятельств — против такой замены не возражали ни бывшие советские республики, ни ооновские «старожилы», — то рокировка могла и не состояться. И место СССР в Совбезе осталось бы вакантным.
Логика придуманной Лениным государственной модели состояла в следующем: это была модель для сборки, «лего-конструктор», позволявший создавать любые конфигурации и не имевший ограничений по размеру. О том, что размеры государства могут и даже должны увеличится, было ясно сказано уже при его учреждении. Доклад Сталина на I Всесоюзном съезде Советов кончался словами: «Да здравствует грядущий мировой союз советских социалистических республик!»
Крепость созданной Лениным и Сталиным «красной империи» зиждилась не на конституционных установлениях, по большей части формальных, декларативных, а на власти партаппарата. Советское здание рухнуло, как только из него вынули стержень, на котором все держалось, — диктатуру КПСС, партии, являвшейся, согласно отмененной в марте 1990-го шестой статьи Конституции, «руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы».
Горбачев, конечно, ошибался, наивно полагая, что конструкция удержится и так. Без партийного стержня, без диктатуры. Но и тут его вина не так велика, как это представляет «сторона обвинения». На момент начала горбачевской перестройки вертикаль власти сгнила настолько, что обрушение конструкции было, в сущности, лишь вопросом времени. Это было очевидно даже обитателям кабинетов и коридоров власти. По крайней мере, тем из них, кто не ослеп и не потерял разум.
«Маразм всей структуры, механизма верхотуры власти, в связи с маразмом самой ее верхушки и почти 75-летним средним возрастом всех остальных элементов верхотуры – становится опасным уже для существования государства, а не только для его престижа, — обреченно записал в своем дневнике замзаведующего Международным отделом ЦК Черняев 5 февраля 1980 года, выражая не только свою точку зрения, но мнение многих своих коллег по «цеху». — А выхода нет никакого».
Словом, приход Горбачева к власти и начатые им реформы лишь ускорили крах государства. При этом есть основания полагать, что перестройка существенно смягчила последствия «большого взрыва». Удалось предотвратить распад по кровавому, югославскому сценарию. Который, кстати, еще не был самым кровавым и «горячим» из возможных.
Учитывая, что на момент распада Советского Союза четыре бывшие «братские республики» (РСФСР, Украинская ССР, Белорусская ССР, Казахская ССР) были ядерными державами, все могло бы быть куда горячее, чем в Югославии.
Герой не нашего времени
Понятно, что все эти «оправдательные» подробности сегодня мало кого интересуют. В народе Горбачева прозвали «Михаилом Меченым», подразумевая, что отметил его, не иначе, враг рода человеческого. Как своего верного слугу. А кто-то — есть и такие зоркие граждане — разглядел в президенте СССР самого Антихриста. Эта молва пошла еще в конце горбачевского правления, и с тех пор в массовом восприятии Горбачева, надо признать, мало что изменилось.
Восприятие по-прежнему преимущественно негативное. Исторический «герой нашего времени» — товарищ Сталин. Именно его рейтинги сегодня идут в гору, именно ему воздвигаются памятники и поются дифирамбы. За три с половиной года после смерти президента СССР (30 августа 2022-го) ни одного памятника Горбачеву в стране не появилось.
Но — все течет, все меняется. Есть подозрение, что рано или поздно такой памятник все-таки будет воздвигнут. И возможно, даже не один. И что когда-нибудь молва сойдется на том, что Михаил был «отмечен» совсем в ином смысле и совсем иной сверхъестественной инстанцией.
За несколько лет за смерти Горбачева автору эти строк довелось принять участие во встрече Михаила Сергеевича с узким кругом журналистов. Автор тогда задал хозяину встречи следующий вопрос: «Нельзя не видеть, что значительная часть нашего общества — а если верить соцопросам, то и вовсе большинство — не хочет никаких политических перемен. Более того, боится их. И этот страх уходит корнями в то время, когда вы стояли у руля страны. Сознаете ли вы свою ответственность за то, что неофобия, боязнь нового, стала частью нашего национального менталитета? Что бы вы сказали тем своим согражданам, кого приводит в ужас одна мысль о «новой перестройке»?
Горбачев ответил так: «Проводите тогда старую! Ничего не надо бояться. Я много раз уже говорил: не надо бояться своего народа. Народ умнее и добрее, чем мы думаем. Добрее, чем мы ощущаем. К нему нужно относиться с доверием. И тогда получается тот результат, который заслуживает общество».
Этот ответ, признаться, автора тогда совершенно не удовлетворил. Показался наивным, оторванным от реальности и даже — простите, но из песни, как говорится, слов не выкинешь — несколько глуповатым. Но сейчас так совсем не кажется.
Андрей Камакин