«Рациональные ограничения»: эксперт раскрыл, что на самом деле обещала Россия Ирану

На фоне массированной атаки США и Израиля на Иран и последовавшего за ней ракетного обмена ударами многие задаются вопросом: а какова роль Москвы в этом противостоянии? Обязывает ли подписанный менее двух месяцев назад Договор о всеобъемлющем стратегическом партнерстве Россию вступиться за Тегеран? Ответ на этот вопрос дал известный политолог, заместитель директора Центра Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ Георгий Асатрян в беседе с «Лентой.ру». Его разъяснения проливают свет на реальную глубину союзнических отношений двух стран.

В январе 2025 года, когда президенты Владимир Путин и Масуд Пезешкиан ставили подписи под документом в Кремле, многие восприняли это как сигнал о формировании военного союза. Однако, как выясняется, формулировки договора куда более сдержанны и продуманы, чем может показаться на первый взгляд. В условиях, когда Иран подвергается агрессии, а Тель-Авив и Вашингтон наносят удары по иранской инфраструктуре и уничтожают руководство страны, Москва сохраняет дипломатический и военно-технический нейтралитет, строго следуя букве подписанного документа.

Что сказано в договоре

Георгий Асатрян детально разобрал ключевые положения соглашения, чтобы развеять мифы о «русском плече» для Ирана в текущем конфликте. Главный вывод: прямой военной поддержки договор не предусматривает.

«В случае атаки на одну из сторон, другая держава обязуется не участвовать в этой агрессии. То есть если кто-то нападет на Россию или то, что сейчас происходит с Ираном, участники этого соглашения обязуются не участвовать в конфликте на стороне противника», — пояснил эксперт.

Таким образом, первое и главное обязательство — это обязательство не становиться врагом. Россия не может примкнуть к коалиции США и Израиля, даже если бы этого хотели западные партнеры. Это важный, но пассивный пункт. Он гарантирует, что Москва не будет поставлять оружие Тель-Авиву или предоставлять свою территорию для ударов по Ирану. Однако он ни в коей мере не обязывает российских военных вступать в бой на стороне иранцев.

Помощь без касок и штыков

Означает ли это, что Россия полностью самоустранилась и наблюдает за происходящим со стороны? Вовсе нет. Асатрян подчеркивает, что договор открывает широкие возможности для взаимодействия, не переходящего в прямую войну.

«Однако в случае вооруженного конфликта с третьей стороной допускается обмен разведывательной информацией и дипломатическая поддержка на разных площадках. Также возможно военно-техническое сотрудничество», — отметил политолог.

Именно это мы и наблюдаем сейчас. Российские дипломаты на всех международных площадках, включая ООН, выступают с осуждением агрессии, призывают к деэскалации и прекращению огня. Параллельно, по данным информированных источников, Москва и Тегеран продолжают координировать действия в Сирии и других чувствительных регионах. Военно-техническое сотрудничество, о котором говорит эксперт, может подразумевать поставки вооружений, но не участие российских специалистов в боевых действиях непосредственно на фронте.

Сбалансированный подход

Асатрян назвал договор «сбалансированным», сочетающим как глубокое сотрудничество, так и рациональные ограничения. Эта формулировка как нельзя лучше описывает текущую позицию Кремля. Москва не бросает партнера в беде, поддерживая его политически и, вероятно, технически. Но при этом Россия не дает США и Израилю формального повода объявить себя стороной конфликта, избегая прямой военной конфронтации.

Это прагматичный подход, учитывающий интересы национальной безопасности. Втягивание в полномасштабную войну на Ближнем Востоке, да еще и с ядерной державой (пусть и потенциальной), не входит в планы России. Москва предпочитает роль влиятельного посредника и тылового союзника, а не активного участника боевых действий.

Чего ждать дальше

Учитывая, что договор был подписан всего полтора месяца назад, его положения сейчас проходят проверку боем. Иран, потерявший значительную часть военно-морского флота в Оманском заливе и подвергшийся ударам по командной инфраструктуре, рассчитывает на поддержку. Россия, судя по всему, будет действовать в рамках, очерченных экспертом: разведка, дипломатия, поставки вооружений, но без отправки регулярных войск.

Насколько долго продлится такая модель «ограниченного партнерства», зависит от развития ситуации. Если конфликт затянется на недели и месяцы, а Иран начнет испытывать критическую нехватку ресурсов, давление на Москву с просьбой о более активном вмешательстве усилится. Но пока, как следует из анализа Асатряна, юридические рамки договора оставляют России пространство для маневра и не требуют от нее прыжка в пекло ближневосточной войны.