Золотое дно или билет в один конец: эксперты подсчитали, когда война на Ближнем Востоке станет опасной для России
Пока мир следит за ракетными ударами и дипломатическими демаршами, в тени разворачивается не менее драматичная битва — за энергетические рынки. Конфликт между США и Ираном, за считанные дни перекроивший карту Ближнего Востока, ударил по главной артерии мировой экономики — поставкам нефти и газа. Ормузский пролив, через который проходит пятая часть мирового экспорта черного золота, фактически парализован. Крупнейший нефтеперерабатывающий завод Саудовской Аравии остановлен. Производство сжиженного природного газа в Катаре, обеспечивающем почти 20% мировых поставок СПГ, приостановлено. В этом хаосе Россия, как ни странно, оказалась в положении бенефициара. Но эксперты предупреждают: линия между сверхприбылью и катастрофой тоньше, чем кажется.
Три кита, на которых держится кризис
Аналитики выделяют три главных фактора, которые сейчас перетряхивают мировой энергорынок. Первый и самый очевидный — ситуация в Ормузском проливе. Официального заявления о его блокировке со стороны Ирана не поступало, да это и не нужно. Точечные атаки на танкеры, гибель моряков, повреждения судов сделали свое дело. Судовладельцы и страховые компании действуют на опережение: например, датская судоходная компания Norden, чей флот насчитывает около 500 судов, предпочла не рисковать. В результате в акватории скопились сотни танкеров, которые не могут или боятся пройти через узкие 54-километровые ворота. Ставки фрахта с пятницы выросли вдвое.
«Иран может добиться такого же результата без официального объявления блокады, достаточно проводить выборочные атаки, повышать риски для судоходства, а владельцы судов, страховщики и операторы сами все сделают», — поясняет Владимир Чернов, аналитик Freedom Finance Global.
Второй удар пришелся по саудовской нефтепереработке. Беспилотник атаковал крупнейший НПЗ в порту Рас-Таннура, принадлежащий Saudi Aramco. Мощность завода — 550 тысяч баррелей в сутки, причем 40% топлива уходило на внутренний рынок, остальное — на экспорт. Производство остановлено. Это немедленно аукнулось на азиатском рынке нефтепродуктов: цены на бензин, дизель и керосин поползли вверх, а покупатели лихорадочно ищут альтернативные источники.
Третий, и пожалуй, самый болезненный для глобального рынка фактор — атака на инфраструктуру катарской компании QatarEnergy. Катар — это мировой гигант, обеспечивающий почти пятую часть всего сжиженного природного газа. Производство СПГ там, по данным СМИ, остановлено.
«Основная часть производства СПГ в Персидском заливе сосредоточена в небольшом Катаре. Это значит, что для нанесения серьезного ущерба катарской отрасли СПГ требуется намного меньше усилий, чем для нанесения ущерба нефтяной отрасли Саудовской Аравии или ОАЭ», — констатирует Сергей Кауфман, аналитик ФГ «Финам».
Почему газ — это особая статья
СПГ в этой цепочке — самое уязвимое звено. Если нефть можно в какой-то мере заместить, перенаправить потоки или использовать стратегические запасы, то с газом все сложнее. Рынок СПГ жестко привязан к конкретным контрактам и инфраструктуре. Выпадение даже части катарских объемов мгновенно создает дефицит.
«Если там значимые повреждения и ремонт займет месяцы, значит, будут ограничения поставок СПГ на экспорт. Газ нужен мировому рынку, и Европе в частности, потому что зима была довольно холодной и Европа отобрала очень много газа из подземных хранилищ», — объясняет Игорь Юшков.
Ситуация для Европы осложняется еще и политическими решениями. Брюссель планировал с 25 апреля запретить импорт российского СПГ по краткосрочным контрактам, а к 2027 году — и по долгосрочным. Теперь эти планы могут рухнуть, столкнувшись с суровой реальностью: газа может просто не хватить.
Российский бенефис
В этой мозаике Россия выглядит главным выгодоприобретателем. Цены на углеводороды пошли вверх синхронно с эскалацией. Стоимость Brent 2 марта закрепилась в районе 80 долларов за баррель и, по прогнозам, будет расти. Газ на европейском хабе TTF в понедельник достигал 510 долларов за тысячу кубометров, хотя еще в пятницу был ниже 400.
Но дело не только в общем росте цен. У России открывается «второе дыхание» на традиционных рынках сбыта. Последние месяцы дисконт на российскую нефть Urals рос из-за жесткой конкуренции с иранской нефтью в Китае. Теперь, когда экспорт из Ирана может быть нарушен, у российских нефтяников появляется шанс сократить этот дисконт.
«Потенциальные перебои экспорта иранской нефти создают предпосылки для частичного снижения дисконта на сорт Urals, который в последние месяцы достиг 30 долларов за баррель. В зависимости от сроков и интенсивности конфликта считаем вероятным возвращение дисконта на Urals ниже 20 долларов за баррель», — прогнозирует Сергей Кауфман.
Кроме того, санкционный проект «Арктик СПГ-2», который с трудом наращивал отгрузки из-за нехватки газовозов, может получить второе дыхание. Если покупатели в Азии и Европе столкнутся с нехваткой катарского газа, они будут вынуждены закрывать глаза на происхождение СПГ. Не исключено, что ЕС даже пересмотрит свое решение о запрете российского СПГ.
Обратная сторона медали: где та самая грань
Однако эксперты единодушны: благоденствие России в этом конфликте не безгранично. Существует черта, за которой выгода оборачивается крахом. И эта черта — не в цифрах на табло биржи, а в глубине и продолжительности кризиса.
Пока ситуация укладывается в сценарий «управляемого риска»: цены растут, но мировой спрос не разрушен, цепочки поставки трещат, но не рвутся полностью. Россия продает дороже, бюджет получает сверхдоходы. Но если конфликт затянется, а удары по инфраструктуре приведут к долгосрочному выпадению объемов, Brent может уйти к 100-120 долларам. На первых порах это воспримется как праздник для экспортеров. Однако за праздником последует похмелье.
«Грань проходит там, где рост цен перестает быть «премией» и превращается в шок для спроса и финансовой системы. Чем дольше держится высокий уровень цен, тем больше вероятность, что начнет разгоняться мировая инфляция, последует замедление темпов роста мировой экономики, и тогда баррелей начнут покупать меньше», — предупреждает Владимир Чернов.
Сценарий с ценой в 200 долларов за баррель — это уже не экономика, а физика выживания. В таком режиме мир быстро вползает в глобальную рецессию. И для России это обернется не ростом доходов, а падением внешнего спроса на сырье, обвалом курса рубля, удорожанием импорта и разрывом логистических цепочек. Высокая цена нефти перестанет быть благом, став символом всеобщего кризиса.
Прогноз: жить в режиме турбулентности
Аналитики сходятся во мнении, что базовый сценарий на ближайшие недели — не полная блокада, а волнообразные ограничения. Ключевая переменная сейчас — не громкие заявления политиков, а длительность сбоев в Ормузском проливе и частота атак по нефтегазовой инфраструктуре.
Если удары не расширятся, а судоходство частично восстановится, рынок сохранит «премию за риск», но начнет постепенно остывать. Если же атаки продолжатся, а страховщики и операторы не снимут ограничения, мир войдет в режим перманентно высоких цен на энергоносители. И в этом режиме Россия будет получать свою выгоду ровно до того момента, пока цена не переломит хребет мировому спросу.