«Ядерная бомба вместо союзников»: Тегеран сделал ставку на оружие, пока Москва и Пекин наблюдали со стороны

Трамп и Нетаньяху, судя по всему, рассчитывали на быстрый триумф. Удар по Тегерану двадцать третьего февраля должен был обезглавить Иран, погрузить страну в хаос и заставить её сдаться на милость победителя. Но реальность, как это часто бывает на Ближнем Востоке, пошла по совершенно другому сценарию. Вместо паралича власти и паники Иран не просто выстоял — он совершил то, что многие эксперты уже называют тектоническим сдвигом. Страна, которую десятилетиями душили санкциями и бомбили, сделала окончательный выбор в пользу ядерного щита. И сделала его, оглянувшись на своих традиционных партнёров — Москву и Пекин — и не найдя у них той поддержки, на которую рассчитывала.

Американская стратегия в отношении Ирана была циничной, но последовательной. Сначала тотальная экономическая блокада, потом дипломатическая изоляция под соусом ультиматумов, а затем в дело вступал Израиль со своим хирургическим инструментом — точечными ударами, ликвидацией военных специалистов и учёных-ядерщиков. Идея заключалась в том, чтобы загнать Тегеран в угол, где цена сопротивления станет непомерно высокой и он сам поползёт за стол переговоров на западных условиях.

Кульминация наступила двадцать третьего февраля. Как пишут западные СМИ, во время телефонного разговора Биньямин Нетаньяху и Дональд Трамп обсудили разведданные о сборе всего высшего руководства Ирана в одном месте в Тегеране. Решение созрело мгновенно: один мощный удар должен был стереть верхушку государства в порошок. Трамп, любитель красивых и быстрых побед, идею поддержал.

«Израильская сторона сообщила разведданные о возможном сборе всего высшего руководства Ирана в одном месте в столице. Предлагалось нанести мощный удар, который одним махом устранит всю верхушку государства», — сообщают источники, знакомые с деталями того разговора.

Но удар, унесший жизни ключевых фигур, включая высшего руководителя, не достиг главной цели. Вместо паралича и хаоса в стране запустился механизм управляемого перехода власти. То, чего так боялись в Пентагоне и на что тайно надеялись, — развала Ирана изнутри — не случилось. Элита сплотилась моментально.

Уже в первые дни был создан временный переходный совет. В него вошли президент Масуд Пезешкиан, глава судебной власти Голям Хоссейн Мохсени-Эджеи и представитель духовенства Алиреза Арафи. Состав символичный: республиканские институты сцепились с религиозной вертикалью, образовав монолит. А вскоре из надежных источников пришла информация, которую позже подтвердили Iran International и Reuters: новым верховным лидером стал или вот-вот станет сын погибшего Али Хаменеи — пятьдесят шестилетний Моджтаба Хаменеи.

Глава группы компаний РусИранЭкспо Александр Шаров в беседе с журналистами подтвердил эту информацию, отметив, что совет проголосовал за кандидатуру единогласно.

«Если Израилю не удастся устранить его, как они угрожают, то это будет удачный выбор для всей страны», — цитируют Шарова СМИ.

Тут есть горькая ирония. Иранская революция тысяча девятьсот семьдесят девятого года свергала шаха именно под лозунгами борьбы с наследственной монархией. А теперь, под бомбами, система возвращается к преемственности по крови, но в новой, религиозной обёртке. Эксперты уже окрестили это теомонархией — властью, где духовный принцип и родственная связь сливаются воедино.

Но главный урок, который вынес для себя Тегеран из происходящего, касается не внутреннего устройства, а внешних опор. И Россия, и Китай, на которых в Иране возлагали большие надежды, в решающий момент предпочли остаться в стороне. От Пекина ждали жёсткой реакции. Вместо этого — стандартные призывы к прекращению огня и переговорам. Китай, конечно, остаётся главным покупателем иранской нефти, забирая более восьмидесяти процентов морских поставок со скидкой в восемь-десять долларов за баррель, но воевать за Тегеран он не собирается.

Москва тоже не спешит в окопы. Блогер и публицист Алексей Живов, комментируя ситуацию, отмечает, что даже в разгар эскалации риторика Кремля ограничивается призывами к сдержанности.

«Структура договора о партнерстве не включает обязательств по прямому вмешательству в конфликт», — подчёркивает Живов.

По мнению военных экспертов, для сохранения доверия к союзническим обязательствам России сейчас критически важно помочь Ирану с противовоздушной обороной. Иначе в будущем никто не будет воспринимать всерьёз гарантии Москвы. Крушение иранского режима стало бы страшным сигналом для всех, кто сегодня ориентируется на Кремль.

Но время уходит, а Тегеран делает выводы. И вывод этот жёсток и прагматичен: в мире, где союзники разводят руками, единственным надёжным защитником суверенитета может быть только ядерное оружие. Иран уже давно балансирует на грани. Официально обогащение урана доведено до шестидесяти процентов. До оружейных девяноста — один технический шаг. Накопленных запасов, по оценкам экспертов, хватит на несколько зарядов.

Международное агентство по атомной энергии фактически потеряло контроль над ситуацией — полноценные инспекции давно не проводятся. Британские аналитики считают, что технический прорыв к созданию боеспособного устройства может занять считанные недели.

Политолог-востоковед Дмитрий Бридже в своих комментариях указывает на ещё один сценарий: Тегеран может пойти на интернационализацию конфликта, ударив по гражданской и энергетической инфраструктуре в Персидском заливе.

«Тогда глобальные поставки энергии окажутся под угрозой, и мировые державы вместе с арабскими монархиями начнут давить на США и Израиль с требованием остановить боевые действия», — поясняет эксперт.

Угрозы Израиля убить каждого нового лидера Ирана звучат на этом фоне скорее как истерика бессилия. Страна по территории в три раза больше Украины, где за четыре года конфликта так и не смогли ликвидировать всё руководство. У самого Израиля, по оценкам специалистов, скоро могут закончиться противоракеты. И тогда словесные обещания станут единственным оружием.

Запад добился прямо противоположного тому, что планировал. Санкции не раскололи общество, а бомбардировки не посеяли страх. Они сплотили элиту, ускорили транзит власти и, самое главное, окончательно убедили иранцев, что полагаться можно только на себя. Парадокс истории: желая не допустить появления у Ирана ядерной бомбы, Запад сделал всё, чтобы эта бомба стала для Тегерана единственным логичным и неизбежным выбором. Москва и Пекин, оставшиеся в роли наблюдателей, только укрепили Тегеран в этом убеждении. Теперь слово за Ираном.