«Рост лечит всё»: Оксана Дмитриева заявила, что ЦБ душит экономику ложными целями

Дмитриева против Набиуллиной: депутат раскрыла, почему высокая ставка не снижает инфляцию, а убивает производство

В Государственной Думе разгорелся нешуточный спор вокруг экономической политики Центрального банка. Депутат и доктор экономических наук Оксана Дмитриева, анализируя отчет регулятора перед парламентом, выступила с жесткой критикой действий Эльвиры Набиуллиной. Главный тезис парламентария идет вразрез с официальной риторикой ЦБ: экономический рост является главным инструментом подавления инфляции, а не наоборот.

Дискуссия, которая обычно остается в стенах комитетов, на этот раз вышла на принципиально иной уровень. Дмитриева не просто указала на ошибки в прогнозах, но и обвинила регулятор в фундаментальном непонимании текущей экономической ситуации. По ее словам, политика высоких ставок, которую проводит Центробанк, приводит к обратному эффекту: вместо «охлаждения» перегретого рынка происходит «слом» траектории промышленного роста, который экономика начала набирать после преодоления санкционного шока в 2023–2024 годах.

«Известно всем, кроме Эльвиры Набиуллиной: экономический рост «схлопывает» инфляцию», — заявила Дмитриева, открывая свою речь.

Десятилетний провал таргетирования

Центральный пункт обвинения касается эффективности самой системы таргетирования инфляции. Дмитриева обратила внимание на то, что вот уже более десяти лет регулятор не может достичь заявленной цели в 4%, однако продолжает использовать эту недостижимую планку как оправдание для жесткой денежно-кредитной политики.

Постановка заведомо недостижимой цели, по мнению депутата, развязывает Центробанку руки для подавления деловой активности. Это, в свою очередь, создает неверные ориентиры для планирования не только коммерческих контрактов, но и бюджетных расходов государства. Если посмотреть на официальные данные Росстата, то в 2022 году инфляция составила 11,9%, в 2023-м — 7,4%, а в 2024-м — 9,5%. Ни один из этих показателей даже близко не приблизился к целевому уровню, однако ставки продолжали расти.

Дмитриева приводит расчеты самого Центробанка, согласно которым каждый процентный пункт роста ключевой ставки оборачивается снижением валового внутреннего продукта на 0,2–0,5% в год. Получается парадоксальная ситуация: регулятор, не добиваясь результата по инфляции, систематически достигает обратного эффекта по экономическому росту.

Ловушка производительности и «семеро с ложкой»

Особое внимание в выступлении Дмитриевой было уделено теме производительности труда. Председатель Центробанка в своем докладе указывала на низкую производительность как на причину замедления темпов роста. Однако депутат перевернула эту логику, указав на методологическую подмену понятий.

Производительность труда — это расчетный показатель, получаемый при делении ВВП на количество занятых в экономике. Дмитриева пояснила, что если страна вынужденно переходит к развитию трудоемких отраслей обрабатывающей промышленности (например, замещая импорт), то формально этот показатель может снижаться, даже если реальный объем производства растет.

В качестве доказательства своей правоты парламентарий привела исторические данные, которые сложно оспорить. В 2004 году объем производства в нефтедобывающей промышленности составил 89% от уровня советского периода, но численность занятых в этой отрасли выросла в 2,13 раза. В итоге производительность труда упала более чем на 60%, составив лишь 41,6% от уровня 1990 года.

Еще более показательная ситуация сложилась в газовой промышленности: к 2004 году отрасль практически вышла на объемы 1990 года, но количество сотрудников увеличилось почти в три раза — в 2,77 раза. В результате производительность там упала до 35,4% от советского уровня.

«Если на предприятии или в отрасли раздут управленческий персонал, то сколько роботов не устанавливай и квалифицированных рабочих не нанимай, если «один с сошкой, а семеро с ложкой», никакого роста производительности труда не будет», — резюмировала Дмитриева.

Сегодня ситуацию усугубляет эффект небольшого масштаба производства. Предприятия вынуждены осваивать выпуск продукции, которая раньше импортировалась и попала под санкции. В таких условиях для роста эффективности нужно не «охлаждать» производство высокой ставкой, а наоборот — расширять его, заполнять освободившиеся рыночные ниши и обеспечивать гарантированный спрос.

Кредитное удушение реального сектора

Когда ключевая ставка держится на уровне 20–21%, кредиты для предприятий реального сектора становятся экономически нецелесообразными. По данным аналитиков, ставки для бизнеса достигают 25–30% годовых, что значительно превышает рентабельность большинства производств в обрабатывающей промышленности.

Здесь Дмитриева указывает на еще одно противоречие, которое подтверждается статистикой самого Центробанка. Темпы роста денежной массы М2 остаются на максимуме с 2014 года. Деньги в экономику поступают, но не идут в станки и цеха, а оседают в депозитах. Рост вкладов населения в 2024 году составил 26,1%, а доходы физических лиц по депозитам увеличились с 7 до 9 триллионов рублей за год. По сути, политика регулятора привела к перераспределению ресурсов из реального сектора в финансовый, где деньги работают на спекулятивный капитал, а не на создание добавленной стоимости.

Что делать: альтернатива от Дмитриевой

В отличие от многих критиков, Оксана Дмитриева не ограничивается разбором ошибок. Она предлагает конкретную программу действий, которая, по ее мнению, позволит совместить борьбу с инфляцией и необходимость структурной трансформации экономики.

Во-первых, необходимо пересмотреть целевые ориентиры денежно-кредитной политики. Инфляция должна восприниматься не как абсолютное зло, требующее жертв в виде роста ВВП, а как индикатор, требующий балансировки с задачами развития.

Во-вторых, депутат предлагает отказаться от усредненных показателей и перейти на отраслевые нормативы производительности в натуральном выражении. Считать эффективность нужно не в абстрактных рублях ВВП на одного сотрудника, а в реальных единицах продукции: тоннах, киловатт-часах, штуках.

В-третьих, Дмитриева настаивает на использовании государственного спроса как главного драйвера масштабирования. Нужно создавать устойчивый спрос, чтобы предприятия могли уверенно наращивать объемы производства, добиваясь эффекта масштаба и снижая издержки.

В-четвертых, для реализации этих задач требуются специализированные институты развития с доступом к «длинным деньгам». Необходимо создать отдельные контуры финансирования для приоритетных отраслей, которые будут защищены от жесткого монетарного режима Центробанка.

«Если подходить буквально, то выше всего производительность труда у финансового спекулянта, он один с учётом особенностей исчисления ВВП производит столько добавленной стоимости, сколько среднее предприятие в сфере реальной экономики создать не может», — отмечает Дмитриева.

Чья стратегия победит?

Ситуация, сложившаяся вокруг отчета Центробанка, обнажила глубокий методологический конфликт. С одной стороны, регулятор, ориентирующийся на агрегированные показатели и таргеты, рискует принять финансовую спекуляцию за эффективность, а вынужденное дробление производства в условиях санкций — за деградацию.

С другой стороны, сторонники подхода Дмитриевой предлагают опираться на исторический опыт. В периоды внешнего давления — от Первой мировой до Великой Отечественной войны — эффективность достигалась не сокращением и «охлаждением», а концентрацией ресурсов, масштабированием и жестким планированием спроса.

Сейчас страна проходит через сложнейшую структурную трансформацию. И от того, какой методологии будут следовать власти — продолжать ли борьбу с «перегревом» или начнут стимулировать расширение производства, — зависит, сможет ли экономика закрепиться на новой траектории роста и обеспечить технологический суверенитет. Как пишет Дмитриева, именно рост объемов и удешевление единицы продукции за счет масштаба способны «схлопнуть» инфляцию гораздо эффективнее, чем ставка рефинансирования.