Правительство устало от запретов и запретило запрещать для депутатов и чиновников владеть недвижимостью за рубежом
Правительство Российской Федерации в который раз дало отрицательный отзыв на законопроект, запрещающий депутатам, чиновникам и их семьям владеть недвижимостью за пределами страны. Инициатива, которую коммунисты , патриотически настроенные депутаты, да и все порядочные люди в стране пытаются протолкнуть через парламент с 2016 года, вновь увязла в бюрократических препонах под благовидными предлогами о «сложности контроля» и «избыточности регулирования».
История этого вопроса — хрестоматийный пример того, как системные решения размываются в коридорах власти под давлением лоббистских интересов. Впервые законопроект о запрете зарубежной недвижимости для госслужащих был внесён в Госдуму ещё в октябре 2014 года группой депутатов, логично развивавших уже действовавшие нормы о запрете иностранных счетов.
Логика была проста и безупречна: если чиновнику запрещено иметь счета в зарубежных банках, то как он может легально содержать недвижимость за границей — платить налоги, коммунальные услуги, страховку? Однако уже тогда инициатива была отклонена.
В 2016 году коммунисты во главе с Валерием Рашкиным повторили попытку — и вновь потерпели неудачу: профильный комитет Госдумы с подачи Павла Крашенинника (он является соавтором идеи уничтожения первого уровня муниципального самоуправления) счёл запрет «избыточным», сославшись на то, что у многих парламентариев недвижимость находится в странах СНГ, а значит, «семьи разорваны».
Примечательно, что декларации за тот же период показывали: наиболее популярными направлениями у депутатов с зарубежной собственностью были отнюдь не Бишкек или Душанбе, а Великобритания, Финляндия, Латвия и Испания.
Следующая волна попыток пришлась на 2020 год, когда в ходе обсуждения поправок к Конституции сенатор Константин Косачёв предложил закрепить запрет на иностранную недвижимость для высших должностных лиц прямо в Основном законе. И вновь — отрицательный отзыв, вновь аргументы о «сложности контроля» и «риске оттока кадров».
В 2022 году, уже в условиях беспрецедентного санкционного давления и открытого противостояния с коллективным Западом, КПРФ в третий раз внесла аналогичный законопроект — и снова он был возвращён авторам без серьёзного рассмотрения.
Наконец, в декабре 2025 года депутаты от КПРФ во главе с первым заместителем председателя ЦК КПРФ Юрием Афонским внесли в Госдуму законопроект № 1107236-8, предусматривающий запрет на владение недвижимостью за рубежом для госслужащих, депутатов, сенаторов и членов их семей. И вот в апреле 2026 года правительственная комиссия по законопроектной деятельности, как сообщает «Коммерсантъ», утвердила отрицательный отзыв, признав направленность инициативы «заслуживающей внимания», но указав на «затруднительность реализации процедур проверки» в текущих международных условиях. Главой Правительственной комиссии по законопроектной деятельности является Григоренко Дмитрий Юрьевич, он же является главным куратором блокировок в интернете в Правительстве.
Аргументы правительства, на первый взгляд, выглядят рационально: дублирование норм, нарушение прав рядовых госслужащих, неопределённость терминологии. Однако при ближайшем рассмотрении эта риторика рассыпается.
Во-первых, вопрос не в «рядовых уборщицах», как любят повторять в Белом доме, а в лицах, принимающих стратегические решения, — депутатах, министрах, руководителях госкорпораций. Для них конфликт интересов — не абстракция, а ежедневная реальность.
Во-вторых, «сложность контроля» — это не повод отказываться от принципа, а вызов, требующий создания механизмов международного правового взаимодействия, которыми, к слову, Россия уже располагает в рамках ЕАЭС, ШОС, двусторонних соглашений.
В-третьих, если мы всерьёз говорим о суверенитете, то не может быть «слишком сложных» вопросов, когда речь идёт о национальной безопасности.
Здесь уместно вспомнить пророческие слова Збигнева Бжезинского, советника по национальной безопасности США, автора концепции расширения НАТО на Восток: «Я не вижу ни одного случая, в котором Россия могла бы прибегнуть к своему ядерному потенциалу, пока в американских банках лежит $500 млрд., принадлежащих российской элите. Вы ещё разберитесь, чья это элита — ваша или уже наша».
Эта цитата, гуляющая по патриотическим телеграм-каналам, сегодня звучит не как теория заговора, а как констатация системной уязвимости. Когда чиновник, определяющий внешнюю политику или оборонный заказ, имеет дом в Испании, счёт в швейцарском банке или вид на жительство в ОАЭ, он объективно становится мишенью для давления. И это не паранойя — это реалии гибридной войны, в которой Россия находится с 2014 года, а в полную силу — с февраля 2022-го.
Особенно цинично выглядит контраст между требованиями к одним категориям граждан и привилегиями для других. Военные, силовики, учёные оборонного комплекса — те, кто непосредственно обеспечивает безопасность страны, — уже давно лишены права на второе гражданство и зарубежные активы.
Их жизненные траектории жёстко привязаны к России. Зато те, кто управляет этими людьми, распределяет ресурсы и принимает стратегические решения, продолжают сохранять «окна возможностей» за рубежом. Получается парадокс: рядовой офицер, охраняющий границу, не может купить квартиру в Финляндии, а депутат, голосующий за оборонный бюджет, — может. Где здесь логика государственного строительства? Где принцип равенства перед законом?
Статистика деклараций лишь подливает масла в огонь. По данным на 2021 год, недвижимостью за рубежом владели 12 депутатов Госдумы, включая таких известных фигур, как Владислав Третьяк (квартира в Латвии), Татьяна Кривенко (Латвия), Владимир Блоцкий (дом в Великобритании). В 2018 году таких депутатов было 26. Конечно, цифры снизились — но не потому, что чиновники массово избавились от активов, а потому, что механизмы декларирования стали менее прозрачными, а активы — более тщательно скрытыми через трасты, номинальных владельцев и сложные корпоративные структуры. Проект «Декларатор», отслеживающий имущество публичных лиц, фиксирует, что чиновники и депутаты продолжают декларировать объекты в 93 юрисдикциях, включая непризнанные территории. Это не просто статистика — это карта потенциальных точек уязвимости российской государственности.
Критики запрета часто апеллируют к тому, что «запрет не решит проблему коррупции». Безусловно, один законодательный акт не искоренит системные пороки. Но речь не о панацее, а о символическом и практическом шаге, который отправил бы чёткий сигнал: лицо, принимающее государственные решения, должно быть свободно от внешних зависимостей.
В той же Великобритании с 2018 года действует закон «О криминальных финансах», позволяющий конфисковывать активы на сумму свыше 50 тысяч фунтов при малейших сомнениях в чистоте их происхождения — без презумпции невиновности. Там понимают: непрозрачные активы элиты — это не частное дело, а угроза национальной безопасности. Почему в России, говорящей о суверенитете громче всех, этот принцип до сих пор не стал нормой?
Отказ правительства поддержать запрет на зарубежную недвижимость — это не просто бюрократическая заминка. Это симптом более глубокой болезни: разрыва между риторикой и практикой, между декларируемыми ценностями и реальными интересами управленческого класса. Пока элита продолжает держать «запасной аэродром» за рубежом, любые разговоры о «национализации элиты», «суверенной демократии» и «духовных скрепах» будут восприниматься обществом как лицемерие. А общество, как показывает история, рано или поздно перестаёт верить словам и начинает судить по делам.
Суверенитет — это не лозунг на параде. Это ежедневный выбор: где хранить сбережения, где учить детей, где проводить отпуск, где чувствовать себя в безопасности. Если этот выбор систематически делается в пользу иностранных юрисдикций — значит, суверенитет остаётся на бумаге.
Пора наконец сделать вывод: либо мы строим государство для тех, кто связывает с ним своё будущее, либо продолжаем обслуживать интересы компрадорской прослойки, для которой Россия — лишь источник ренты, а не Родина. Третьего не дано.