Сколько мобилизованных на самом деле вернулось домой и почему они всё ещё на передовой

С момента объявления частичной мобилизации прошло почти четыре года. Кремль озвучивает десятки и сотни тысяч вернувшихся, но главный вопрос — когда возвращение станет массовым — официально остается без ответа. Собрали всё, что известно о демобилизации на апрель 2026 года

Начнём с цифр. Они есть. Официальные. И они, скажем так, не стыкуются с ожиданиями миллионов семей. По данным на конец 2025 года, начальник управления президента по общественным проектам Сергей Новиков заявил: в гражданскую жизнь вернулись 167 тысяч ветеранов СВО.
Ещё в июне 2025-го он называл цифру 137 тысяч. Динамика, казалось бы, есть: за полгода прибавили 30 тысяч человек. Но это — капли в море по сравнению с сотнями тысяч мобилизованных, которые до сих пор не знают, когда увидят свои семьи.

Вернувшиеся — это в основном три категории. Первая — тяжелораненые, комиссованные по состоянию здоровья. Вторая — те, у кого истёк контракт (если речь о добровольцах или контрактниках). Третья — единичные случаи увольнения по семейным обстоятельствам, которые до недавнего времени были, по сути, исключением из правил.
Мобилизованные же, напомню, — особая история. У них нет контракта с конечной датой. Их статус, по сути, «бессрочный».

«167 тысяч — цифра немаленькая, но мы все желаем победы. Если завтра победа, то вернется в несколько раз больше», — сказал Новиков в декабре 2025 года. Ключевая фраза здесь — «если завтра победа». Пока её нет — массового возвращения не будет.

Теперь — о самом больном. Правовой статус мобилизованных. В чём проблема?
С юридической точки зрения, мобилизованные приравнены к контрактникам. Но! Срок их службы ограничен… временем действия указа о частичной мобилизации. А указ о её завершении до сих пор не подписан. Не существует такого документа. Значит, юридически мобилизация продолжается. И служба — тоже.
Никаких «у нас контракт на три года» нет. Есть только надежда на то, что командование сочтет возможным отправить бойца домой.

Почему же нельзя просто взять и всех демобилизовать? Эксперты называют четыре причины.
Первая — угроза обрушения фронта. Изъятие десятков тысяч опытных, обстрелянных бойцов — это оголение позиций. Вторая — нехватка равноценной замены. Да, контрактников набирают много. В 2025-м, по словам Дмитрия Медведева, заключили контракты 417 тысяч человек, ещё 36 тысяч пошли добровольцами. Но, как объясняет военный эксперт Олег Шаландин, примерно две трети из них остаются в «большой России» — несут службу в пунктах постоянной дислокации, охраняют границы. На фронт идёт меньшая часть. И она уходит не на замену «старикам», а на восполнение текущих потерь.
Третья причина — бюрократический вакуум. Нет указа о завершении мобилизации — нет законного основания для увольнения. Четвёртая — отсутствие политической воли. В Кремле, судя по всему, решили не рисковать стабильностью фронта ради социальных ожиданий.

Но есть и позитивные новости. Их немного, но они есть.
В Госдуме активно обсуждают поправки в законодательство. Депутат, ветеран спецназа Андрей Колесник сообщил: разрабатывается механизм, который позволит увольнять мобилизованных не только по ранению, но и по семейным обстоятельствам. Болезнь близких, необходимость ухаживать за пожилыми родителями, рождение третьего ребёнка — всё это может стать законным основанием для возвращения домой. Пока что — только обсуждается. Но работа идёт.

Кстати, о том, как власть готовится к приёму бойцов. Система создаётся масштабная. По всей стране открываются центры реабилитации — не только физической, но и психологической. Штат клинических психологов расширяют кратно. ПТСР — невидимая рана, и её обещают лечить. Плюс — программы переобучения. Боец может бесплатно получить новую гражданскую специальность. Для тех, кто хочет открыть бизнес, — льготные кредиты и субсидии. И даже кадровый резерв: опытных, дисциплинированных ветеранов СВО целенаправленно привлекают в политику и на госслужбу.

А вот ещё одна цифра. 11 апреля 2026 года, накануне Пасхи, состоялся крупный обмен пленными. 175 на 175. Домой вернулись 175 российских военных. Согласовывали долго и тяжело, признал помощник президента Владимир Мединский. Вместе с бойцами освободили и семерых жителей Курской области, которых удерживали как заложников. Светлый праздник, как подчеркнул Мединский, они встретят на родной земле. Посредником выступили ОАЭ. Это хорошая новость. Но обмен пленными — это не демобилизация. Это возвращение из ада. И таких историй — единицы на фоне общей статистики.

Чего же ждать в 2026 году? Большинство экспертов сходятся в одном: «одномоментного чуда» не будет. Никто не подпишет указ, по которому все мобилизованные первой волны вдруг поедут по домам. Это означало бы коллапс фронта. Наиболее реалистичный сценарий — поэтапная ротация волнами. Первыми уйдут те, кого можно заменить безболезненно: определённые военно-учётные специальности, бойцы с тяжёлыми семейными обстоятельствами, а также те, кто уже получил ранения. Процесс увольнения будет строго синхронизирован с набором и подготовкой новых контрактных резервов.

Пока же основная стратегия для тех, кто остаётся, — система регулярных отпусков. Раз в полгода-год боец может съездить домой на пару недель. Это не демобилизация, но это хотя бы возможность увидеть родных, обнять детей, побыть в тишине. Многие семьи живут от отпуска до отпуска. И это — реальность 2026 года.

Официально вернувшихся ветеранов СВО — 167 тысяч. По большей части это контрактники, добровольцы и тяжелораненые. Мобилизованные массово домой пока не возвращаются. Юридического механизма для их увольнения нет. Указа о завершении мобилизации нет. Политической воли — пока тоже нет.
Государство готовит систему приёма: реабилитационные центры, переобучение, рабочие места. Законодатели обещают расширить основания для увольнения — добавить «семейные обстоятельства». Но сроков, как и внятного ответа на главный вопрос «когда?», по-прежнему нет.