21 час в Исламабаде: почему США и Иран разошлись по Ормузу и атому

Что на самом деле скрывается за провалом переговоров и чем это грозит миру

Двадцать один час переговоров в пакистанской столице. Делегации по 70 человек с каждой стороны. Три раунда за столом, а после — пауза, которая может оказаться бесконечной. Вице-президент США Джей Ди Вэнс вышел к журналистам и сказал прямо: «Мы возвращаемся домой без сделки. Иран предпочёл не принимать условия США». Представители Тегерана в ответ лишь развели руками: американцы требовали того, чего не смогли добиться войной. Так 12 апреля 2026 года переговоры, которые должны были положить конец шестинедельному конфликту, превратились в точку невозврата. По крайней мере — на время.

«Американцы потребовали в ходе переговоров всего того, чего не могли добиться войной», — рассказал источник в иранской делегации.

Стороны обсуждали пять ключевых тем: Ормузский пролив, ядерную программу, военные репарации, снятие санкций и полное прекращение боевых действий. По каждой из них разногласия оказались непреодолимыми. Но два вопроса стали главными камнями преткновения. На них переговоры и разбились.

Первый — контроль над Ормузским проливом. Эту узкую артерию между Персидским заливом и Индийским океаном называют «нефтяным краном планеты». До начала конфликта через неё проходило до 20–25 процентов всей нефти и сжиженного природного газа в мире. Ежедневно — около 140 судов. Сейчас поток сократился до 18 судов. Танкеры и контейнеровозы стоят на якоре в Ормузе, а Тегеран превратил пролив в таможенный коридор с ручным управлением. Иран пропускает суда под флагами России, Китая, Индии, Пакистана, Таиланда. Остальным — по разрешению. Американским и израильским — путь закрыт. Иранская сторона заявляет: это право суверенного государства. США настаивают на свободе судоходства в соответствии с международным правом. И никакого компромисса.

Более того, Тегеран категорически отказался от любых вариантов совместного контроля. Иранские переговорщики требуют сохранить единоличный контроль и взимать плату за проход судов. США же настаивают на немедленном открытии пролива для всех. Есть и техническая проблема, о которой заговорили после провала переговоров. По данным The New York Times, Иран физически не может полностью открыть пролив. Почему? В прошлом месяце иранские военные хаотично заложили мины в акватории с небольших лодок. Теперь у них нет точных координат каждой мины, а некоторые из них могут дрейфовать. Извлечение морских мин — процесс долгий и сложный, и ни у Ирана, ни у США нет в регионе достаточных возможностей для быстрой очистки дна. Так что даже если бы Тегеран политически согласился, технически он бы не справился. По крайней мере, в ближайшее время.

Второй главный вопрос — ядерная программа. США потребовали от Ирана полного сворачивания ядерной инфраструктуры, ограничения ракетных программ и прекращения поддержки союзных группировок в регионе. Взамен Вашингтон был готов частично снять санкции — под строгим контролем. Иран настаивает на своём: у страны есть право на развитие мирного атома, и никто не может его отнять. Тегеран требует полного снятия санкций, гарантий безопасности и вывода американских войск из региона. Разрыв между позициями колоссальный. Запасы высокообогащённого урана в Иране составляют, по разным оценкам, около 408 килограммов. США настаивают, чтобы Тегеран передал или продал весь этот запас. Иран отвечает отказом.

Кроме того, Тегеран требует разблокировать замороженные за рубежом активы на сумму около 27 миллиардов долларов. И этот вопрос тоже оказался нерешённым. Пока деньги заморожены, Иран не готов идти на уступки. А США не готовы их размораживать без гарантий по ядерной программе и проливу. Замкнутый круг.

Кого именно не поделили делегации? Со стороны США за столом сидели вице-президент Джей Ди Вэнс, спецпосланник Стив Уиткофф и зять президента Джаред Кушнер. Иран представляли спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф, глава МИД Аббас Аракчи и зампредседателя Совбеза Али Багери. Это были первые прямые переговоры Вашингтона и Тегерана более чем за десятилетие и самые высокоуровневые с момента Исламской революции 1979 года. Но даже такой состав не помог. По данным источников, настроение сторон резко менялось, температура переговоров то поднималась, то падала. Вэнс за время встреч успел переговорить с президентом Дональдом Трампом не менее шести раз, а также консультировался с госсекретарём, министром обороны и главой Центрального командования США. Но и это не сдвинуло дело с мёртвой точки.

После провала переговоров американская сторона заявила: «Это плохая новость для Ирана гораздо больше, чем для США». Трамп, который ещё до начала встреч назвал Иран «страной-неудачницей», пригрозил возобновить удары в случае провала дипломатии. И опубликовал в своей соцсети ссылку на статью о возможной морской блокаде Ирана. По аналогии с действиями США против Венесуэлы. Тегеран в ответ сохраняет спокойствие, но твёрдость. Представитель иранского МИД Исмаил Бакаи отметил: переговоры велись в атмосфере недоверия и подозрений, стороны достигли понимания по некоторым вопросам, но по двум-трём важным темам мнения разошлись. И добавил фразу, которая даёт надежду: «Дипломатия никогда не заканчивается».

Пакистан, выступивший посредником, предложил компромиссный вариант — совместное патрулирование Ормузского пролива. Но и он не устроил ни одну из сторон. Иран отказывается делить контроль, США — мириться с иранским контролем.

Провал переговоров уже ударил по мировой экономике. Цена на нефть Brent, которая до конфликта держалась в коридоре 60–70 долларов за баррель, подскочила до 96 долларов. И это уже после объявления временного перемирия. Быстрого снижения цен ждать не стоит: даже если завтра пролив откроется, потребуются месяцы, чтобы восстановить повреждённые заводы и трубопроводы по всему региону. А пока пролив закрыт, каждая неделя простоя обходится мировой экономике в миллиарды долларов.

Что дальше? Следующий раунд переговоров пока не назначен. Стороны разъехались, но технические консультации, возможно, продолжатся. Хрупкое двухнедельное перемирие, на фоне которого проходили встречи, может быть нарушено в любой момент. Израиль, который внимательно следил за диалогом, заранее предупреждал: разногласия слишком велики, вероятнее всего, переговоры рухнут. Так и вышло.

Есть и другой сценарий. Вэнс заявил, что США оставили Ирану «окончательное и наилучшее предложение». Если Тегеран вернётся к нему, диалог может возобновиться. Но пока иранская сторона не демонстрирует готовности к уступкам. Слишком многое поставлено на карту: суверенитет, безопасность, экономика. И в этом противостоянии ни одна из сторон не хочет проигрывать.

Ормузский пролив остаётся закрытым. Ядерная программа Ирана — под вопросом. Мирные переговоры — в тупике. И теперь всё зависит от того, какая из сторон моргнёт первой. Или не моргнёт никто — и тогда конфликт вспыхнет с новой силой. Война, по выражению одного из источников, «ближе, чем мир». И это, пожалуй, самый точный итог 21 часа переговоров в Исламабаде.