Двадцать один час впустую: почему США и Иран разошлись по Ормузу и атому

«Окончательное предложение» Трампа не сработало: переговоры в Исламабаде провалились

Третий раунд американо-иранских переговоров в Исламабаде завершился так же, как и предыдущие два. То есть — ничем. Двадцать один час за столом, делегации высокого уровня, посредничество Пакистана и хрупкое двухнедельное перемирие, висящее на волоске. Вице-президент США Джей Ди Вэнс, возглавлявший американскую делегацию, перед отъездом из пакистанской столицы сделал заявление: «Мы уезжаем отсюда с очень простым предложением — нашим окончательным и лучшим предложением. Посмотрим, примут ли его иранцы». Иранцы не приняли. Спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф, возглавлявший делегацию Тегерана, в свою очередь, написал в соцсети X, что США не смогли завоевать доверие иранской стороны. А источник в иранской делегации выдал фразу, которая многое объясняет: американцы потребовали за столом переговоров всего того, чего не смогли добиться войной.

Судите сами. Американская сторона требовала от Ирана полного и безоговорочного отказа от ядерной программы. Не просто подтверждения того, что Тегеран не стремится к созданию атомной бомбы, а именно ликвидации всей инфраструктуры по обогащению урана. Вэнс на пресс-конференции после переговоров заявил, что главной целью было добиться от Ирана «подтверждённого обязательства не стремиться к созданию ядерного оружия и не стремиться к инструментам, которые позволили бы им быстро его получить». При этом он сообщил, что за время переговоров разговаривал с президентом Трампом «полдюжины раз, дюжину раз» и постоянно поддерживал связь с госсекретарём Марко Рубио, главой Центрального командования США адмиралом Брэдом Купером и другими. Вторым ключевым требованием было открытие Ормузского пролива для свободного судоходства. Иран, в свою очередь, требовал полного снятия санкций, разблокировки замороженных активов, компенсаций и, самое главное, сохранения контроля над Ормузским проливом. Официальный представитель МИД Ирана Эсмаил Багаи по итогам переговоров констатировал: по ряду вопросов взаимопонимание достигнуто, но по двум-трём важным темам мнения разошлись. И эти темы — именно ядерная программа и Ормузский пролив. Пакистан, выступавший посредником, предложил компромиссный вариант — совместный контроль США и Ирана над проливом. Но Тегеран этот вариант отмёл. Иранские СМИ, в частности агентство Fars, сообщили, что Тегеран отверг условия США по обоим пунктам.

«Американцы потребовали в ходе переговоров всего того, чего не могли добиться войной», — заявил источник в иранской делегации. Эта фраза, пожалуй, точнее всего описывает суть провала.

Разногласия между сторонами были настолько глубоки, что, по данным СМИ, атмосфера в зале переговоров была крайне напряжённой. Сообщалось даже, что министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи и спецпосланник США Стив Уиткофф чуть не подрались, когда речь зашла об Ормузском проливе. И это при том, что переговоры в Исламабаде стали самыми масштабными прямыми контактами между США и Ираном с момента исламской революции 1979 года. Делегации были большими, представительными. И всё равно — глухая стена. Аналитики BBC отмечают, что переговоры зашли в тупик по той же схеме, что и в феврале в Женеве, с той лишь разницей, что теперь к ядерной программе прибавился ещё и Ормузский пролив, оказавшийся сильным оружием в руках Тегерана. Иран, контролируя эту узкую артерию, через которую проходит до пятой части мирового экспорта нефти, получил рычаг давления на мировую экономику. И отказываться от него он не собирается. Более того, Тегеран предупредил, что любая попытка иностранных военных кораблей пройти через пролив встретит «сильный ответ».

Ситуация вокруг иранской ядерной программы также тупиковая. По данным Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), ещё до начала нынешнего конфликта Иран накопил значительные запасы высокообогащённого урана, уровень чистоты которого достигал 60 процентов. Это всего один технический шаг до оружейного уровня в 90 процентов. Иранский чиновник по атомной энергии за несколько дней до переговоров в Исламабаде чётко обозначил позицию Тегерана: любые ограничения на программу обогащения урана — это «лишь пожелания, которые будут похоронены». США же, со своей стороны, требуют не только ликвидации накопленных запасов, но и полного демонтажа инфраструктуры обогащения, а также вывоза из страны ядерных материалов. Как пишет Al Jazeera, Вашингтон добивается от Тегерана не просто прекращения обогащения сейчас, а обязательства «никогда не стремиться к этому» в будущем. Разрыв между позициями колоссальный. И он не был преодолён за 21 час.

Что дальше? Хрупкое двухнедельное перемирие, которое было объявлено перед началом переговоров и должно было действовать до 22 апреля, остаётся в силе. Пакистан призвал стороны продолжать его соблюдать. Но его будущее под вопросом. Вэнс заявил, что отсутствие сделки — «гораздо более плохая новость для Ирана, чем для США». Однако на практике это означает, что администрация Трампа потерпела дипломатическое фиаско. Она не смогла добиться за столом переговоров того, чего не смогла добиться войной. Теперь у Белого дома остаётся два неприятных варианта: либо затяжные переговоры, которые могут длиться годами, либо возобновление войны, которая уже привела к масштабному энергетическому кризису и росту цен на нефть. CNN, комментируя провал, назвал его «фундаментальным ударом по зарождающимся надеждам найти выход из этого кризиса» и отметил, что стороны были слишком далеки друг от друга не только по существу, но и по стилю и темпераменту: Вэнс стремился к быстрому решению, а Тегеран привык вести переговоры в долгосрочной перспективе. Следующий раунд пока не назначен, хотя Иран заявил о готовности продолжать диалог. Но очевидно одно: сценарий, при котором Тегеран капитулирует перед ультиматумом Вашингтона, не сработал. Иран не сдался. И теперь мяч на половине США. Будет ли Трамп «бить» дальше, и чем это обернётся для мировой экономики и энергетического рынка — вопрос, ответ на который мы, возможно, узнаем уже в ближайшие дни. Пока же пауза затягивается. Но эта тишина — обманчива.