Сирия и Россия подписали меморандум о будущем военных баз на побережье

Хмеймим и Тартус уходят под гражданское управление: что останется Москве

Дамаск официально закрепил новый формат российского военного присутствия. Документ подписан, и теперь аэропорт Хмеймим вместе с четвертым причалом порта Тартус переходят под контроль сирийской гражданской администрации. Речь идет не о выводе сил, а о реорганизации.

Переговоры шли полтора года. Это долго даже по меркам ближневосточной дипломатии. Зато итог, судя по заявлениям МИД Сирии, устроил обе стороны.

Военные объекты не ликвидируют. Их превращают в совместные учебно-тренировочные центры. Механизмы работы, как сказано в меморандуме, будут новыми и учтут интересы и Москвы, и Дамаска. Что именно это значит на практике — пока не детализировали.

Переходный период ограничен тремя месяцами. Не позднее этого срока новые договоренности вступят в полную силу. То есть к ноябрю картина должна проясниться окончательно.

В сирийском дипведомстве назвали соглашение «открывающим путь к новому этапу» в отношениях двух стран. Формулировка осторожная, но показательная: прежний формат, закрепленный в 2017 году, больше не работает.

Тогда, напомним, договоренности были заключены на 49 лет. Авиабаза Хмеймим и пункт материально-технического обеспечения ВМФ в Тартусе — оба объекта на западном побережье, у Средиземного моря. Сроки казались железобетонными.

Смена власти в Дамаске в конце 2024 года все изменила. Новое руководство страны взяло курс на пересмотр условий иностранного военного присутствия. Суверенитет и гражданский контроль над стратегическими точками стали приоритетом. И вот результат.

Что это значит для логистики и политики

Тартус — единственный пункт базирования российского флота в Средиземноморье. Хмеймим — ключевой узел для авиации, работающей в регионе. Формально они остаются за Россией, но в измененном статусе.

Коммерческий причал в порту — это не только военная, но и экономическая история. Переход под гражданское управление открывает Дамаску возможности для торговых операций. Для Москвы это потеря части контроля над инфраструктурой, но не полный уход.

Совместные учебные центры — компромисс. Российские инструкторы остаются, сирийские военные получают доступ к обучению. Символически это выглядит как партнерство, а не оккупационный режим.

«Соглашение открывает путь к новому этапу в сирийско-российских отношениях», — заявили в МИД Сирии.

Через три-шесть месяцев стоит ждать конкретики по штатной численности российского контингента. Пока о цифрах не говорят. Но эксперты сходятся в одном: полностью сворачивать присутствие Москва не будет. Слишком много вложено и в инфраструктуру, и в политический капитал.

Для соседних стран — Израиля, Турции, Ирана — это сигнал. Баланс сил на побережье меняется, но не радикально. Россия остается игроком, просто с другим набором инструментов.

Для самой Сирии это шаг к укреплению суверенитета. Дамаск получает контроль над ключевыми объектами, но сохраняет военное сотрудничество с Москвой. Двойная выгода: и статус, и безопасность.

Остается вопрос, как поведет себя российская сторона в переходный период. Три месяца — срок небольшой. Но за это время предстоит решить массу технических деталей: от передачи имущества до регламента совместных учений.

Пока официальных комментариев из Москвы не поступало. В МИД России ситуацию не комментировали. Видимо, ждут завершения юридических процедур.

Впрочем, сам факт подписания меморандума говорит о многом. Договоренности 2017 года уходят в историю. Начинается новый этап, параметры которого еще предстоит увидеть.