«Штурм без людей»: Зеленский заявил о прорыве, но доказательств нет

Роботизированные комплексы ВСУ: правда или бравада? Разбираем заявление о взятии позиции без пехоты

Владимир Зеленский сделал громкое заявление: украинские беспилотные системы якобы впервые в истории спецоперации полностью заняли позицию российских войск без участия пехоты. Ни одного солдата ВСУ на штурме не было. Только наземные роботизированные комплексы и дроны. И никаких потерь. Если это правда — перед нами тактическая революция. Если нет — очередной информационный вброс. Пока подтверждений нет. Ни видео, ни фото, ни данных объективного контроля. Только слова президента. Разбираемся, что стоит за этим заявлением и насколько армии мира близки к войне роботов.

Зеленский заявил: «Позиция была взята исключительно беспилотными платформами», включая наземные роботизированные комплексы и дроны. Украинская пехота в операции не участвовала. Если это подтвердится, речь пойдёт об одном из первых случаев в ходе конфликта, когда штурм укреплённой позиции выполнили машины без прямого участия живой силы наступающей стороны. Заявление сделано на фоне отчётов украинского Минобороны о резком росте использования роботов. Только в марте 2026 года наземные платформы выполнили более 9 тысяч задач. За первый квартал — свыше 21,5 тысячи. Роботы возят боеприпасы, эвакуируют раненых, минируют, разминируют и даже участвуют в штурмовых эпизодах. Но чтобы полностью занять позицию — без единого пехотинца? Это совсем другой уровень.

Эксперты разделились. Одни говорят, что технологически это возможно, но не в условиях плотной работы средств радиоэлектронной борьбы и сплошного минирования. Другие называют заявление обычной пропагандой — Зеленскому нужно показывать успехи, а реальное продвижение на фронте измеряется десятками метров в неделю. «Украинским политикам свойственно намеренно искажать информацию, распространять заведомо ложные данные и манипулировать общественным мнением», — пишет «Царьград». И добавляет, что за тревожными высказываниями могут скрываться банальные бравады.

Но даже если это преувеличение, тренд очевиден: война становится всё более роботизированной. И Россия, и Украина активно развивают наземные беспилотные платформы. Российские «Уран-9», «Нерехта», «Соратник» и десятки кустарных конструкций, которые волонтёры собирают в гаражах. Украинские «Рыбак», «Лютый», «Миротворец» и множество мелких платформ для эвакуации и подвоза. Разница в том, что российские разработки чаще остаются на уровне опытных образцов, а украинские — массово идут в войска, пусть и в виде упрощённых радиоуправляемых тележек.

Что такое наземный роботизированный комплекс в реальных боевых условиях? Это не терминатор. Чаще всего — гусеничная или колёсная платформа весом от 50 до 500 килограммов, с камерой, иногда с гранатомётом или пулемётом. Управляется оператором с пульта, как дорогой игрушкой. Радиус действия — до нескольких километров, но связь легко глушится. Полная автономность — фантастика. Ни одна армия мира ещё не создала робота, который сам принимает решение о штурме, обходит препятствия и уничтожает противника без человека на удалёнке. То, о чём заявил Зеленский, — это либо дистанционно управляемая атака с участием операторов, либо откровенная ложь.

«Если эти данные подтвердятся, речь может идти об одном из первых случаев в ходе конфликта, когда штурм позиции был выполнен без прямого участия живой силы», — сообщили в офисе Зеленского. Подтверждений пока нет.

У заявления есть чёткий контекст. ВСУ испытывают колоссальный дефицит личного состава. Мобилизационный ресурс истощён, добровольцев мало, а потери высоки. Показывать, что войну можно выиграть железками, а не людьми, — это мощный психологический ход. И для внутреннего потребителя, и для западных спонсоров, которые устали вливать миллиарды в конфликт без явных побед. Роботы — это красиво, современно, дёшево (относительно) и не вызывает гробами телеэфиров.

Российские военные эксперты относятся к заявлению скептически. «Взятие позиции» — это не просто заехать на неё. Это зачистка блиндажей, подвалов, ходов сообщения. Робот с камерой не может вытащить из укрытия вооружённого человека. Он может его подорвать или расстрелять, если тот выскочит. Но гарантированно уничтожить всех — нет. И после того, как роботы уехали, противник может вернуться. Поэтому даже в самых смелых концепциях беспилотный штурм — это только первый этап. За ним всё равно идёт пехота для закрепления. Зеленский же утверждает, что обошлись без неё вовсе. Сомнительно.

Плюс технические ограничения. Наземные роботы медленны, шумны и уязвимы для гранатомётов и дронов-камикадзе. Противник быстро учится бороться с ними — достаточно выстрела из РПГ или сброса с коптера. А если робот на радиоуправлении, его можно заглушить. В зоне СВО средства РЭБ работают непрерывно. Потеря управления — потеря дорогой машины. Массовое применение таких систем требует либо защищённых каналов связи (что дорого и сложно), либо высокой автономности (чего нет).

Тем не менее, тренд на роботизацию нельзя игнорировать. Украина действительно делает ставку на беспилотные наземные системы. По данным Минобороны Украины, в 2026 году планируется выпустить более 50 тысяч НРК разных типов. Это сотни миллионов долларов. Западные партнёры также поставляют технологии. Например, эстонская компания Milrem Robotics передала Украине несколько своих платформ THeMIS для испытаний. Британия и США финансируют разработки. Так что слова Зеленского могут быть не просто пропагандой, а «зондированием почвы» — подготовкой общественного мнения к тому, что скоро такие случаи станут реальностью. Но пока это не так.

Что в итоге? Заявление Зеленского — это информационный удар. Он не подтверждён, но он попал в ленты мировых СМИ. И создал нужный эффект: западные издания пишут о «прорыве в роботизации», а российская аудитория начинает сомневаться: «А вдруг правда?». Военная ценность такого вброса выше, чем у реального успеха, которого, вероятно, не было. Но это не значит, что завтра такого успеха не случится. Война ускоряет технологии. И тот день, когда роботы действительно пойдут в штурм без людей, может наступить быстрее, чем мы думаем. Просто он ещё не наступил.