«Большой Трансфер»: преемника Путина могут назвать уже в 2026 году

Политологи, ограничения в интернете и «ламповый» кандидат: разбираем главные слухи о передаче власти в России

Главная интрига российской политики — кто придёт на смену действующему президенту — в последнее время обросла новыми слухами. Сторонники одной из версий утверждают, что долгожданный «Большой Трансфер» власти, который раньше ожидали не раньше 2030 года, может произойти уже в следующем году. Отсюда и спешка с завершением СВО, и тотальное ужесточение контроля над интернетом. Кто же прав и почему все вдруг заговорили о переменах?

Кто и что говорит о «Трансфере»

Автор популярной теории — политолог и эксперт по белорусско-российским отношениям Юрий Баранчик. В своих публикациях и интервью он настаивает: внутри страны происходят «тектонические сдвиги», о которых пока не говорят открыто, но все, кто способен «чувствовать запах перемен», готовятся к ним всерьёз.

«Большой трансфер сегодня гораздо ближе, чем представлялось раньше. И да, следующий год — это уже не из серии фантастики или первоапрельских шуток», — заявил Баранчик.

По его словам, отсюда и такая спешка с завершением спецоперации, и блокировки интернета, и «белые списки», и запрет Telegram — всё это звенья одной цепи, элементы подготовки к ключевому моменту. С ним солидарны авторы Telegram-канала «Большой Трансфер», который плотно занимается этой темой с 2024 года.

Почему именно сейчас

В качестве главной причины называют неудачу переговоров с США. Якобы Путин делал ставку на выгодную сделку с Дональдом Трампом, которая позволила бы зафиксировать результаты СВО и договориться о снятии санкций. Но Трамп не обладает ресурсами для выполнения ультиматумов Москвы, сделка сорвалась, а Путин, по мнению части элит, завёл страну в тупик. Отсюда и растущее глухое недовольство в его ближайшем окружении.

Вероятно, в Кремле решили переиграть ситуацию и форсировать смену власти, чтобы успеть «перезагрузить» систему, пока ресурс доверия не исчерпан окончательно. С этим связывают и ускорение кампании по созданию «суверенного интернета»: ограничения в Telegram и YouTube, принудительный перевод чиновников и всех россиян на государственный мессенджер MAX — это не просто технические решения, а операции по трансформации открытого публичного пространства в полностью управляемую среду. Тот, кто контролирует каналы коммуникации, в критический момент контролирует повестку, а значит, и часть реальности.

Кто может стать преемником: список кандидатов

Пока официальных заявлений нет, эксперты и инсайдеры называют целый ряд вероятных кандидатов. Вот основные фигуры, которые фигурируют в обсуждениях.

Наиболее часто в последнее время упоминают имя Дмитрия Козака. Эта фигура устраивает разные кланы, так как он связан и с питерской группой, и с московскими тяжеловесами вроде Собянина. В конце года в медиа начали активно вбрасывать имидж Козака как потенциального реформатора и противника войны — вероятно, его готовят к роли переговорщика с Западом, который будет просить о снятии санкций от лица новой России. Политолог Станислав Белковский также включил его в свой список из четырёх наиболее вероятных преемников, наряду с Дмитрием Медведевым, Валентиной Матвиенко и бывшими охранниками Путина — тульским губернатором Алексеем Дюминым и ярославским губернатором Дмитрием Мироновым.

Список, впрочем, не ограничивается этими фамилиями. Инсайдерские источники также продвигают в качестве преемника главу Счётной палаты Бориса Ковальчука как представителя молодого поколения и главного кандидата от «силовой корпорации». В то же время философ Александр Дугин считает, что конкретное имя не так важно, так как система, созданная Путиным, переживёт своего создателя. В кулуарах Кремля, по данным некоторых СМИ, якобы обсуждается и кандидатура дочери Путина Катерины Тихоновой, которую активно лоббирует ближайший друг и распорядитель имущества президента Михаил Ковальчук.

Мирный транзит или дворцовый переворот

Баранчик и его единомышленники подчёркивают, что «Большой Трансфер» пройдёт мирно и в духе управляемого сценария. Он не заинтересован в хаосе, так как все ключевые игроки имеют свои «бюджетные потоки» через национальные проекты, и никто не хочет разрушать этот «отлаженный механизм приватизации прибыли и национализации убытков». Все будет «красиво и корректно с точки зрения пиара», с соблюдением формальных демократических процедур.

Однако есть и альтернативные версии. Социолог Игорь Эйдман не исключает, что в 2026 году в России могут возникнуть реальные шансы на государственный переворот. Он указывает на взрывоопасную внутриполитическую ситуацию на фоне критического состояния экономики и обвала нефтегазовых доходов. По его мнению, Путин пытается убедить элиты в возможности быстрой победы, но этот «призрак триумфа скоро окончательно исчезнет», и тогда у президента начнутся серьёзные проблемы. Схожей точки зрения придерживается и Z-блогер Максим Калашников, уверенный в скором уходе Путина после неудачной войны.

Что в итоге

Главный вывод: тема «Большого Трансфера» из маргинальной превратилась в одну из центральных в политических кулуарах. Сразу несколько независимых экспертов, включая Баранчика, Белковского и других, утверждают, что передача власти может произойти гораздо раньше официальных сроков.

В пользу этой версии говорит и ускорение информационной изоляции, и попытки любой ценой завершить активную фазу СВО, и раскручивание новых политических фигур. Но главный вопрос — кто станет новым лицом — пока остаётся без ответа. Сам президент не называет конкретного преемника, подчёркивая, что будущая элита — это люди проверенные. В окружении Путина лишь намекают, что транзит произойдёт неожиданно.

Пока ясно одно: российская политическая система стоит на пороге серьёзных изменений. И то, как они будут происходить — по мирному или жёсткому сценарию — зависит от баланса сил внутри правящей элиты и от внешних факторов, прежде всего от хода переговоров с Западом. «Большой Трансфер» может стать точкой бифуркации, после которой страна либо получит долгожданную стабильность, либо войдёт в полосу затяжного кризиса. А пока имя преемника остаётся главной загадкой Кремля, разгадать которую предстоит в ближайший год.