Пекин затягивает переговоры по «Силе Сибири — 2» и требует цену внутреннего рынка России
Пятикратная скидка, которую Москва не готова дать: почему Китай диктует условия
Переговоры по газопроводу «Сила Сибири — 2» зашли в тупик. Пекин, пользуясь зависимостью Москвы от азиатского рынка, настаивает на цене, сопоставимой с внутрироссийскими тарифами. Речь идет о скидке, которая в разы ниже экспортных цен.
The Wall Street Journal сообщает: китайская сторона дала понять, что поддержит проект только при стоимости, близкой к той, по которой газ продается внутри России. Там топливо реализуется с господдержкой и стоит существенно дешевле.
Для Москвы это удар. После потери европейского рынка Россия рассчитывала переориентировать экспорт на восток. Но Пекин не спешит подписывать контракт. У него есть время, альтернативные поставщики и понимание, что Кремлю деваться некуда.
Одиннадцать лет переговоров и никакого контракта
Проект «Силы Сибири — 2» предполагает строительство трубы длиной около 2600 километров через Монголию. Мощность — до 50 млрд кубометров в год. Для России этот маршрут стратегический: он должен компенсировать потерю значительной части европейского рынка.
Но стороны не могут согласовать цену уже одиннадцать лет. Еще в мае Reuters писал, что договоренности по ключевым параметрам нет. Российская сторона настаивает на рыночном механизме ценообразования.
Путин в сентябре 2025 года говорил, что формула будет близка к той, что применялась при поставках в Европу.
«Он будет рассчитываться по сути по той же формуле, что и поставки в Европу… Она абсолютно рыночная», — заявлял президент.
Позиция Пекина жестче. По данным WSJ, китайцы готовы поддержать проект только при цене, близкой к внутреннему уровню. А это, по оценкам, скидка в пять раз от экспортной стоимости.
Фактически Пекин предлагает Москве субсидировать экспортный проект. Такой подход вряд ли устроит российский бюджет, который и так несет потери от санкций.
Политическая близость не означает экономического союза
Ситуация особенно показательна на фоне демонстративного сближения Москвы и Пекина. В конце августа Путин и Си провели переговоры в Бишкеке на полях саммита ШОС. Российский президент заявил, что позиции стран «близки и полностью совпадают».
Экономические связи при этом действительно растут. Китай остается крупнейшим покупателем российского сырья. По действующей «Силе Сибири» в прошлом году поставлено около 38 млрд кубометров. Мощность должна вырасти до 44 млрд. Новый газопровод добавил бы еще до 50 млрд.
Но именно второй проект показывает: партнерство Москвы и Пекина не имеет ничего общего с классическим союзом, где партнеры автоматически поддерживают друг друга. Китай действует исключительно из собственной выгоды.
WSJ в июле описывал этот дисбаланс без прикрас. Россия после нескольких лет войны и изоляции стала гораздо сильнее зависеть от Китая. Доля КНР во внешней торговле России выросла почти до 40%. При этом на Россию приходится менее 4% китайской внешней торговли.
Пекину некуда спешить. Страна получает трубопроводный газ из Центральной Азии и Мьянмы, располагает крупным рынком СПГ. Растет роль возобновляемой энергетики и угля. Долгосрочные обязательства по новым газовым проектам китайцы берут на себя осторожно.
Специалисты Columbia University отмечают: переговорная позиция Китая сейчас гораздо сильнее, чем при заключении первого соглашения по «Силе Сибири». Тогда у Москвы оставался европейский рынок. Теперь Китай — один из немногих покупателей, способных принять значительные объемы российского трубопроводного газа.
В итоге переговоры выглядят не как спор равноправных партнеров о технических параметрах, а как жесткий торг. Пекин получил возможность диктовать условия. И он ею пользуется.
Речь пока не идет о разрыве сотрудничества. Москва и Пекин продолжают подчеркивать стратегический характер отношений. Но история с «Силой Сибири — 2» показывает: политическая близость не гарантирует совпадения экономических интересов.
Китай готов покупать российские ресурсы. Однако делать это он намерен на условиях, максимально выгодных самому Пекину. Для Москвы это означает необходимость вести переговоры с позиции слабости.