Россия переименовала газопровод «Сила Сибири-2» в «Силу Байкала» перед строительством — что задумала Москва

Москва готова начать стройку без контракта с Пекином. И вот что это значит

Министр энергетики Сергей Цивилев объявил о смене названия проекта. Вместо «Силы Сибири-2» теперь будет «Сила Байкала». Связано это с поручением президента, хотя деталей мало.

Само по себе переименование — не просто косметика. За ним стоит география российской части трассы. Но главная интрига в другом: Москва, судя по заявлениям, готова строить свой участок, так и не дождавшись коммерческого контракта с Китаем.

История проекта тянется с 2006 года. Сначала трубу хотели назвать «Алтай» и вести напрямую через Алтайскую республику. Потом от идеи отказались — российский газ попал бы в конкуренцию с центральноазиатскими поставками. Выбрали маршрут через Монголию. В 2025 году стороны подписали юридически обязывающий меморандум, закрепив трассу.

И вот теперь — новое имя. Почему именно Байкал? Точка соединения западной и восточной газотранспортных систем России находится в Прибайкалье, у Ковыкты. Там же планируется связать новую трубу с действующей «Силой Сибири-1».

Внутренняя логика: зачем России труба без Китая

Российский участок имеет самостоятельную ценность. Он соединит Единую систему газоснабжения с «Силой Сибири-1». Путин поручил «Газпрому» объединить западную и восточную газотранспортные системы страны. Одна перемычка уже строится — между «Силой Сибири-1» и системой «Сахалин — Хабаровск — Владивосток». Готовность около 75%.

Вторая перемычка — как раз через будущую «Силу Байкала». Трасса пойдет от Томска через Красноярский край, Саянск и Ангарск к Иркутской области. В районе Ковыкты — стыковка с «Силой Сибири-1». Газ планируется брать с Ковыктинского месторождения.

Такой маршрут решает внутренние задачи. Газификация юга Байкальского региона, Бурятии, Забайкальского края — это всё давние планы «Газпрома», которые никак не могли сдвинуться с места. Дальнему Востоку нужно 9–10 млрд кубометров в 2026 году и 34 млрд к 2035-му. Без новой трубы эти объемы не закрыть.

А вот экспортное продолжение через Монголию — отдельная история. От Иркутской области предполагается ответвление на юг, через Бурятию, к границе в районе Наушки. Именно эта география и дала название «Сила Байкала». Но строить экспортную часть до подписания контракта — рискованно.

Эксперт Игорь Юшков предупреждает: преждевременная стройка ослабит переговорную позицию Москвы.

«Если бы реально началось строительство трубы без подписания коммерческого контракта, то это было бы очень вредно. Китай и так очень жесткий переговорщик, поэтому контракт до сих пор не подписан», — цитирует его «Политический калейдоскоп».

По его словам, сначала необходимо гарантировать рынок сбыта. Иначе после вложения миллиардов долларов Пекин получит дополнительный рычаг давления на цену.

«Если мы потратим миллиарды долларов на строительство трубы и уткнемся в границу с Китаем, то, конечно, Пекин будет просить продавать газ за три копейки, ведь мы все равно деньги на строительство уже потратили, и деваться некуда. Поэтому нельзя строить газопровод пока ты не продал газ, который по нему пойдет. Здесь не нужно добавлять излишнего оптимизма, что стройка уже идет. Пока не договоримся по цене и не подпишем коммерческий контракт, никакой стройки не будет», — считает эксперт.

Что на самом деле стоит за новым именем

Эксперт Михаил Вакилян видит в переименовании практический смысл. Западная и восточная газотранспортные системы сомкнутся именно в Прибайкалье, у Ковыкты. Название указывает на точку, ради которой российская часть трубы имеет смысл сама по себе. На объемы и маршрут это не влияет — проектная документация привязана к участкам и объектам, а не к бренду.

«Заодно с проекта снимается шлейф двадцати лет „почти подписанного“ контракта», — заявил он.

После меморандума 2025 года работа продолжилась: обследование трассы, инженерные изыскания, проектирование, схема финансирования, подрядчики. Так что «переход к строительству» не обязательно означает прокладку экспортной магистрали. На практике речь может идти о закупке труб и подготовке инфраструктуры на российском маршруте.

«Российский участок от Ямала до Иркутской области связывает две газотранспортные системы и дает газ для газификации Сибири и Дальнего Востока. Он нужен стране безотносительно Китая. Этот участок можно строить без китайской подписи. А вот экспортное продолжение через Монголию без зафиксированной цены и обязательств по отбору строить нельзя. Труба за миллиарды долларов, построенная раньше юридических гарантий сбыта, превращается в аргумент покупателя, а не продавца. Стоит трубе дойти до границы, и единственный покупатель получает право диктовать цену», — рассказал Вакилян.

И вот тут появляется фактор, который мог изменить расклад. После кризиса в Ормузском проливе значение сухопутных поставок для Китая выросло. Перебои с катарским СПГ и скачок азиатских спотовых цен показали Пекину риски зависимости от моря.

«Кризис в Ормузском проливе показал Пекину цену зависимости от морского СПГ. Катарские поставки встали, азиатские спотовые цены взлетели. Трубопровод из России после этого выглядит для Китая уже не как дешевый газ, а как страховка от моря, а за страховку платят иначе», — добавил он.

До полноценного коммерческого соглашения еще далеко. Но ситуация выглядит заметно ближе к развязке, чем год назад. Определяющим станет не название и не подготовка российской части. Решат условия цены и юридически закрепленные обязательства Китая по закупкам. Именно они покажут, превратится ли труба в полноценный экспортный маршрут или останется частью перестройки российской газотранспортной системы.