Медведев счел лицемерием реакцию Европы на временное управление активами Nestle и Auchan

Санкции — можно, изъятие — нельзя: зампред Совбеза напомнил про декреты 1917 года

Паника европейских правительств из-за указа Владимира Путина о временном управлении российскими активами Nestle и Auchan — чистое лицемерие. Так считает Дмитрий Медведев. Зампред Совбеза высказался в Telegram-канале 19 сентября.

Логика его простая. Сначала Европа вводила тотальные санкции против российского бизнеса. Блокировала кредитные карты. Били по интересам миллионов граждан. Доходило до запрета культурных связей. Теперь — обратная реакция. Временное управление по указу президента, и вот уже «волна паники» у европейских кабинетов.

«А тут поди ж ты, их компании — священная корова. Не трогайте „Нестле“, „Ашан“ и прочее, что приносило нам приличные доходы. Даже временное управление по указу президента вызвало у европейских правительств волну паники. Ау, убогие! Вы о чём?»

Тон резкий. Но за ним — конкретное предложение, а не только эмоция. Медведев считает: институтом временного управления ограничиваться не стоит. По его мнению, государству пора вспомнить опыт первых декретов советской власти. Тогда зарубежные производственные мощности, фабрики и заводы обращали в государственную собственность безвозмездно. И без права возврата прежним владельцам.

Что это меняет для рынка

Разница между временным управлением и национализацией — принципиальная. В первом случае собственник сохраняет титул, но теряет контроль над операциями. Во втором — теряет всё. Для европейских ритейлеров и производителей продуктов это два разных сценария убытков.

Nestle и Auchan работают в России десятилетиями. У обеих компаний — развитая сеть поставщиков, логистика, трудовые коллективы. Если разговор перейдет из плоскости временного управления в плоскость конфискации, первыми это почувствуют не парижские и швейцарские офисы, а российские сотрудники и локальные производители, завязанные на эти сети.

Через три-шесть месяцев вероятны два эффекта. Первый — ускорение ухода оставшихся европейских брендов, которые пока тянут с решением. Второй — рост запроса со стороны российских предпринимателей на прозрачные правила игры: если активы передают под внешнее управление, кто и как будет ими распоряжаться дальше.

По оценкам аналитиков, европейские компании за три года санкций уже потеряли значительную часть российского рынка. Оставшиеся активы — это то, что еще приносит доход. Удар по ним будет чувствительнее, чем по уже закрытым проектам.

Медведев резюмировал жестко: европейские элиты понимают только язык силы. А в отношениях с США единственный работающий инструмент — стратегическое военное сдерживание. Оценка без оговорок, но именно она задает рамку дальнейшего разговора.

Пока указ действует в формате временного управления. Дальше — вопрос политической воли, а не юридической техники.