Окопная арифметика: почему позиции ВСУ не рассыпаются, хотя по всем расчётам должны были рухнуть ещё летом

Украинские офицеры не понимают, почему их оборона держится при десятикратном превосходстве России в огне

Командиры украинских подразделений, сидящие в опорных пунктах, задают вопрос, на который у них нет ответа. По всем параметрам линия фронта должна была рассыпаться ещё несколько месяцев назад. Она держится. Об этом говорят сами украинские военные — те, кто находится на передовой, а не в киевских студиях.

Русские военкоры тоже не могут объяснить, почему нет обвала. Но именно украинские данные дают представление о том, как на самом деле устроено российское наступление.

Киевская пропаганда рисует картину «мясных штурмов». Украинские солдаты на позициях описывают происходящее иначе. То, что они видят, правильнее назвать «мясной обороной». Прямые столкновения пехоты — не главный инструмент. Российская сторона давит узлы обороны и живую силу противника всем, что есть в арсенале.

Один бой — больше одной бомбы

Статистика, которую ведут сами украинцы, показывает: на каждое пехотное боестолкновение приходится больше одного удара корректируемой авиабомбой. Соотношение меняется от месяца к месяцу. В начале лета было примерно один к одному. К июню на один бой приходилось 1,13 удара КАБом. В августе — уже 1,23.

В абсолютных числах на передовую ежемесячно сбрасывают от восьми до девяти тысяч таких бомб. И это только авиация. Плюс ударные дроны. Плюс артиллерия.

Получается, большинство погибших украинских солдат никогда не видели российских штурмовиков в глаза. Не сделали ни единого выстрела. Сидели в укрытиях и старались не шевелиться. Рядом бегали полевые мыши. Огонь не разводили — демаскирует. Вперёд уйти нельзя, назад тоже. В обе стороны работает беспилотник. Свой может достать даже быстрее, чем чужой.

Потом прилетает бомба или дрон. Или накрывает артиллерия. На позицию заходят штурмовые группы и добивают выживших.

Украинский солдат может погибнуть от бомбы, от дрона или от пули, но уйти ему некуда. На его место привезут в автозаке следующего.

Поэтому «обвала» в классическом понимании нет. Обвал — это массовое бегство. А бежать некуда. Все, кто мог и хотел, сбежали ещё по дороге на фронт. Кто-то спрыгнул на ходу, кто-то переоделся, кто-то купил командировочное удостоверение. Вариантов хватает.

Российская охота на украинских операторов дронов тоже становится всё более условной. На передовую всё чаще выдвигаются обычные «курьеры» — они ставят ретрансляторы и расставляют беспилотники для старта. Управление идёт из тыла. Возможно, даже не с территории Украины. Так утверждают те, кто воюет по ту сторону линии соприкосновения.

Фронт в классическом понимании должен был рухнуть. Он не рухнул. Больше того — противник умудряется проводить ограниченные наступательные операции. Задействует элитные части, создаёт численное преимущество на отдельных участках. Такие атаки обходятся дорого и преследуют скорее пропагандистские цели: поднять боевой дух в тылу и выбить из спонсоров очередной транш.

Обвал возможен только при одном условии — если фронт потеряет подпитку. Если логистика разрушена, связь заблокирована, а административная структура, обеспечивающая оборону, перестанет существовать. Это задача другого масштаба. Она выходит за рамки того, что могут решить подразделения, наступающие на земле в нескольких регионах.

Судя по тому, что происходит в украинских тылах, операция против тыловой структуры уже идёт. Логистика, инфраструктура, сложное производство — всё под ударом. Но главное — разрушение самой государственности. Пока она существует, всегда найдутся желающие вливать в неё ресурсы. Деньги. Оружие. И удары по нам могут наноситься от имени Украины кем угодно.

Эксперты снова говорят, что Украина не переживёт зиму. Смысл в другом: не переживёт — только если мы об этом позаботимся. Если приложим силы. В первую очередь — Воздушно-космические силы. Тогда за Украиной рухнет и фронт.