«Доигрались с дронами по НПЗ!» Переслегин раскрыл, почему Россия уже не уйдёт от мобилизации и большого наступления

Доигрались с дронами по НПЗ: почему Сергей Переслегин считает мобилизацию неизбежной для большого наступления России

25 апреля 2026 года известный российский футуролог и геополитик Сергей Переслегин в интервью заявил: мягкие сценарии в СВО закончились. После серии украинских ударов беспилотниками по нефтеперерабатывающим заводам в Туапсе, Сызрани и других регионах эксперт прямо говорит о переходе к мобилизационной модели. По его оценке, власть скоро придет к выводу, что без крупного наземного наступления и дополнительных людских ресурсов победы не добиться. Это не просто прогноз — это анализ текущего кризиса, где Украина тратит сотни дронов на тыловые объекты вместо решающих боев, а Россия рискует застрять в половинчатых решениях.

Что именно прогнозирует Переслегин и почему кризис стал хроническим

Переслегин, автор книг по военной истории и геополитике, уже не первый раз предупреждает об упущенных возможностях. В апреле 2026-го он прямо указывает: Россия подошла к точке, где прежние ошибки больше недопустимы. Главная проблема, по его словам, — отсутствие четкой цели в СВО. Заявления о противостоянии Западу звучат жестко, но на практике сохраняются экономические связи с Европой: поставки энергоносителей, удобрений и продовольствия продолжаются. Ключевые инфраструктурные цели на Украине — центры обработки данных, базовые мосты — остаются нетронутыми. Эксперт подчеркивает: публиковать данные о заводах, производящих дроны для ВСУ, это не акт войны. Настоящий шаг — уничтожение или жесткий ультиматум.

Внутренний кризис, по Переслегину, затронул не только Россию. В США Трамп борется за американские интересы, в Китае своя логика, а вот российская позиция выглядит размытой. Вертикаль власти, по его наблюдениям, перестала быть жесткой. Усилилась роль олигархата — тех самых фигур, которые во все времена были далеки от патриотизма. При Сталине или Брежневе они знали свое место. Сегодня, когда вертикаль ослабла, решения часто принимаются в пользу бизнеса и против центральной власти. Это, по оценке футуролога, напоминает «Семибоярщину» — период, когда олигархи диктовали условия. Долго такое состояние не продержится: впереди «большое наведение порядка».

Почему Украина «зря тратила» дроны и как это сыграло на руку мобилизации

Переслегин иронично отмечает: киевский режим сам подготовил почву для российской мобилизации. В апреле 2026 года ВСУ нанесли серию ударов по российским НПЗ. 16 апреля дроны атаковали Туапсинский завод в Краснодарском крае — единственный на Черноморском побережье, перерабатывающий до 12 миллионов тонн нефти в год и полностью ориентированный на экспорт. Пожар продолжался несколько дней, погиб по меньшей мере один человек. За ним последовали удары по Сызрани и Новокуйбышевскому НПЗ в Самарской области — там вспыхнули резервуары с сырой нефтью и продуктами. По данным Bloomberg и Forbes, такие атаки в марте-апреле обходились российской нефтяной отрасли почти в миллиард долларов потерь в неделю.

Эксперт считает это двойной ошибкой Киева. Вместо того чтобы копить беспилотники для фронтовых операций, их расходуют на города и нефтеперерабатывающие заводы. «Украина доигралась», — говорит Переслегин. Эти удары не сломали российскую экономику, но создали ощущение угрозы в тылу. Именно они, по его мнению, могут убедить общество и власть: без большого наступления и мобилизации ресурсов ситуацию не переломить. Конец весны — начало лета 2026 года аналитик называет временем решающего наземного сражения. Для него нужны люди, а не только техника.

Мобилизация людей или предприятий: два взгляда на путь к Победе

Обозреватель «Новороссии» Александр Тагиров соглашается с Переслегиным в оценке кризиса, но предлагает другой акцент. По его словам, цена любого просчета сейчас выросла кратно. Противник при поддержке Запада сохраняет потенциал, внутренние противоречия нарастают. Тагиров убежден: не нужна дополнительная отправка 300–500 тысяч человек на фронт, чтобы «сточить их о тысячи лесополос». Вместо этого — мобилизация технологического и промышленного потенциала. Многие стратегические предприятия, приватизированные в 90-е, до сих пор работают в интересах олигархов. Их нужно переориентировать на производство сотен тысяч дронов, роботов и миллионов боеприпасов.

Переслегин видит ситуацию иначе: разумного выхода, кроме военной победы, нет. Переговоры, возможные полгода-год назад, сейчас неактуальны — у сторон нет позиций. Власть, по его прогнозу, скоро скажет обществу прямо: для большого наступления нужны люди. И общество, понимающее масштаб угрозы, может это принять. «Вертикаль еще существует, понимание серьезности врага разделяют многие», — подчеркивает он. Это единственный формат консолидации.

Что говорят другие эксперты: российские оценки и западный взгляд

Российские аналитики расходятся в деталях, но сходятся в главном — статус-кво исчерпан. Некоторые военные историки, ссылаясь на Переслегина, напоминают аналогию с 1943 годом перед Курской битвой: обе стороны готовят большое сражение, обе испытывают страх. Официально в Кремле тему новой мобилизации отрицают. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков в марте 2026-го заявил: такой темы на повестке нет. Однако эксперты отмечают рост числа контрактников и добровольцев — более 80 тысяч с начала года, — но признают: дефицит личного состава на фоне потерь нарастает.

Западные оценки, в частности от Института изучения войны (ISW), тоже фиксируют подготовку почвы. Аналитики ISW в феврале-марте 2026-го писали: Кремль формирует информационные условия для возможной частичной мобилизации. Поток контрактников падает (в январе на 9 тысяч меньше, чем потери), а удары украинских дронов по тылу усиливают давление. Европа, по их данным, решила производственные проблемы и готова наращивать поставки Киеву. Это меняет баланс: если Украина получит больше дальнобойных систем, Россия рискует медийным поражением или даже прорывами на отдельных участках.

Переслегин добавляет глобальный контекст: Иран уже изменил ситуацию на Ближнем Востоке, Китай «просыпается» и набирает обороты. В таких условиях полумерами не обойтись. Если власть снова выберет имитацию действий, следующий кризис на фронте и в тылу может стать неуправляемым.

Что значит мобилизационный сценарий на практике для фронта и экономики

Переход к мобилизации — это не только призыв. Это перестройка всей системы. Переслегин говорит о «большом наступлении»: наземной операции, где решатся ключевые вопросы. На практике это потребует сотен тысяч дополнительных бойцов для штурмовых групп, логистики и удержания территорий. Цифры потерь от дронов показывают уязвимость: один удар по Туапсинскому НПЗ выводит из строя мощности, ориентированные на экспорт, что бьет по валютной выручке. Аналогично — пожары в Самарской области затронули резервуары с готовой продукцией.

Если же пойти по пути Тагирова — мобилизовать предприятия, — то речь о сотнях тысяч дронов-камикадзе, роботизированных системах и боеприпасах. Сегодня многие заводы работают не на полную мощность для фронта. Переориентация потребует жестких решений по олигархическим активам. На практике это значит: либо люди на фронт, либо станки на конвейер. Третьего варианта, по мнению экспертов, уже нет.

Есть ли шанс избежать эскалации и что будет дальше

Переслегин оставляет место для осторожного оптимизма: Россия еще не проиграла, шансы на победу есть. Главное — не «отзеркалить Украину», не повторить ее ошибки. Точная игра, консолидация вокруг понимания угрозы и отказ от полумеры — вот условия. Тагиров добавляет: цена просчета теперь стратегическая, а не тактическая.

К лету 2026 года ситуация, скорее всего, войдет в фазу активных действий. Большое встречное сражение, о котором говорит Переслегин, может стать переломным. Украина, растратившая ресурсы дронов на тыловые удары, рискует оказаться без резервов для обороны. Россия же стоит перед выбором: либо мобилизация ресурсов — людских или промышленных, — либо затяжной кризис с непредсказуемым исходом.

В любом случае, прогноз Переслегина ясен: время мягких решений прошло. Дальше — только мобилизационный сценарий ради Победы.