Академик РАН назвал биологический предел человеческой жизни

Сто двадцать пять лет — потолок, который не пробить уже тысячу лет

Сергей Лукьянов, ректор Российского национального исследовательского медицинского университета имени Пирогова, выступил на фестивале «Наука 0+». Площадкой стал «Звездный лекторий». Академик РАН говорил о старении — и о том, где заканчивается дорога.

Цифра, которую он привел, звучит без всякой сенсации: 122–125 лет. Дальше не шел никто. Ни в прошлом веке, ни тысячу лет назад.

Программа, которая тормозит сама себя

Старение Лукьянов описывает как биологическую программу. У каждого вида она своя — и у каждого вида своя скорость ее выполнения. Проще говоря, организм запрограммирован на то, чтобы однажды остановиться.

Зачем природе такой механизм? Академик называет две причины. Первая — конкуренция за ресурсы. Если старшие поколения не уходят, младшим не хватает места и еды. Вторая — защита от системных болезней, которые накапливаются с возрастом. Программа старения работает как предохранитель.

Но сама по себе долгая жизнь еще не означает здоровую. Деменция, по данным Лукьянова, затрагивает половину людей старше восьмидесяти. То есть каждый второй долгожитель теряет память и ясность ума. Наука, по его мнению, должна решать не одну задачу, а две: продлевать срок и сохранять качество.

«Все равно мы упираемся в пределы: выше 122−125 лет продвинуться никому не удавалось ни 1 000 лет назад, ни сегодня. Предельный возраст все тот же», — сказал Лукьянов.

Пессимизм здесь, впрочем, не абсолютный. Академик говорит о «колоссальной мощи» биологических систем к обновлению. Речь о механизмах репарации — восстановлении поврежденной структуры молекулы ДНК. Организм умеет чинить себя на молекулярном уровне. Вопрос в том, насколько долго эта способность сохраняется.

«Я все-таки прихожу к тому, что в биологических организмах заложена колоссальная мощь по обновлению и репарации исходной структуры молекулы ДНК», — заключил он.

Тема долголетия не первый год в центре внимания исследователей. Отдельное направление — изучение людей, перешагнувших порог в 110 лет. Испанка Мария Браньяс Морера дожила до 117. После ее смерти ученые разбирали биологический материал: у женщины находили признаки выраженного старения, но одновременно — показатели, которые выглядели моложе ее реального возраста. Возможно, именно они защищали ее от болезней, обычно настигающих пожилых.

Разброс в оценках предельного возраста у разных научных групп остается широким. Голландские исследователи несколько лет назад называли цифры около 115 лет для женщин и чуть меньше для мужчин. Другие расчеты, опубликованные в Nature, указывали на диапазон 120–150 лет — там речь шла о способности организма к восстановлению, которая полностью исчезает к верхней границе. Лукьянов придерживается более скромной вилки. И настаивает: за последнее тысячелетие человечество не сдвинуло планку ни на год.

Спорить с этим сложно. Медицина научилась выхаживать недоношенных, побеждать инфекции, заменять суставы и останавливать инфаркты. Средняя продолжительность жизни выросла в разы. А максимум — стоит на месте. Как будто где-то в глубине клеток сидит счетчик, который не обманешь ни операцией, ни таблетками.

Что с этим делать — Лукьянов не берется предсказывать. Он лишь обозначает направление: разобраться в механизмах репарации и понять, можно ли их подстегнуть. Пока же 122 года остается рекордом, который держится больше четверти века.