Главный невролог Минздрава назвал средний возраст пациентов с инсультом в России

Молодых стало не больше: почему разговоры об «омоложении» инсульта оказались мифом

Средний возраст человека, которого в России настигает острое нарушение мозгового кровообращения, — около 68 лет. Цифру привёл главный внештатный невролог Минздрава Николай Шамалов. И она сама по себе ломает расхожее представление о болезни, которая будто бы всё чаще бьёт по тридцатилетним.

Разговоры об «омоложении» инсульта Шамалов назвал беспочвенными. Доля пациентов молодого возраста не растёт. Значит, и говорить о тенденции нет причин — так он ответил на вопрос, который в публичном поле всплывает регулярно.

Откуда взялось это убеждение? Скорее всего, из отдельных историй. Сорокалетний мужчина с инсультом — сюжет яркий, его обсуждают, пересказывают, запоминают. А сотни семидесятилетних с тем же диагнозом в ленту не попадают. Ощущение «помолодело» складывается из внимания к исключениям, а не из статистики.

Что стоит за снижением смертности

Куда важнее другая часть заявления. Больничная летальность от острого нарушения мозгового кровообращения в стране заметно упала. Это не абстрактное достижение: за сухим процентом стоит чья-то выжившая бабушка, чей-то отец, вернувшийся домой.

Причин несколько, и они связаны между собой. Развернули сеть сосудистых центров. Выстроили маршрутизацию: бригада скорой везёт пациента не в ближайшую больницу, а туда, где есть томограф и специалисты. Появилась современная нейровизуализация. Стали шире применять тромболизис и механическую тромбэкстракцию — методики, которые восстанавливают кровоток в закупоренном сосуде мозга.

Работает это только при одном условии — быстроте. Чем раньше человек окажется в профильном стационаре, тем выше шанс, что процедура даст результат. Потому в этой истории скорость доставки и правильный выбор клиники значат не меньше, чем мастерство хирурга.

Ещё один сдвиг — подход к оценке работы. Помощь стали чаще мерить по качеству, а не по количеству коек и отчётов. По словам Шамалова, это делается более системно.

Подтверждение — в данных ведомства по федеральному проекту «Борьба с сердечно-сосудистыми заболеваниями». По итогам сентября больничная летальность от острого нарушения мозгового кровообращения составила 14,1%. Годом ранее было 15,3%. В июле держалась на уровне 14,8%, в апреле — 15,3%. То есть движение вниз не разовое, а постепенное.

С инфарктом миокарда картина похожая: в сентябре летальность достигла 8,9%, что на полпроцента ниже январского показателя.

Но средние цифры по стране прячут разницу между регионами. И она огромна. Худший результат сентября — в Еврейской автономной области, 26,1%. Дальше идут Камчатский край с 23,7%, Орловская область с 22,1% и Курганская с 19,3%. В этих субъектах показатель почти вдвое перекрывает среднероссийский. За одной цифрой «14,1%» стоят совсем разные больницы и совсем разные шансы.

Всемирный день борьбы с инсультом отмечают с 2006 года. Его учредили по инициативе Всемирной организации по борьбе с инсультом — чтобы люди знали признаки приступа и не теряли минуты.

Шамалов напомнил простой тест — слово «удар». «У» — улыбка: при инсульте угол рта опускается, лицо перекашивает. «Д» — движение: попросите человека поднять обе руки, и одна может не подняться или окажется заметно слабее. «А» — артикуляция: речь становится невнятной. «Р» — решимость: если хоть один признак налицо, звонить в скорую нужно немедленно, не ожидая, что «само пройдёт».

«При инсульте счёт идёт на минуты», — подчеркнул главный невролог Минздрава.

К главным факторам риска врачи относят повышенное давление, сахарный диабет, высокий холестерин, мерцательную аритмию и другие болезни сердца. Всё это — то, что человек способен держать под контролем, если дойдёт до поликлиники.

Отдельная история — жизнь после выписки. По данным Минздрава, более 3,4 млн человек получили бесплатные лекарства после сердечно-сосудистых катастроф. Число повторных инфарктов снизилось почти на 40% по сравнению с 2019 годом. Ведомство предлагает расширить программу на пациентов с тяжёлой дислипидемией. В парламенте тему тоже обсуждают: ранее Миронов предложил выдавать пациентам лекарства на месяц после выписки из больницы.

Логика здесь простая. Инсульт не заканчивается выпиской из стационара. Если человек бросит пить таблетки через неделю после возвращения домой, все усилия врачей пойдут насмарку. Потому разговор о лекарственном обеспечении — это продолжение разговора о летальности, только на другом этапе.

Итог заявления Шамалова сводится к двум пунктам. Инсульт в России не молодеет — тревога на этот счёт преувеличена. А умирать от него стали реже, хотя разрыв между регионами остаётся большим.