«Золотая жила» уплывает: Сбер встревожен возвратом россиян к наличным

В Сбербанке зафиксировали остановку роста безналичных платежей и отток операций в кэш

Финансовый директор Сбербанка Тарас Скворцов на днях огорошил рынок: доля безналичных расчётов перестала расти и даже немного пошла на спад. Граждане и бизнес всё чаще предпочитают наличные вместо карт. Для банковского сектора это не просто смена привычек — это сигнал, который может перевернуть всю модель доходов кредитных организаций.

«Переход и компаний, и обычных людей на наличные — это ухудшение ситуации для всего сектора», — заявил топ-менеджер «Сбера».

Рост наличного оборота фиксируется уже несколько месяцев подряд. Если раньше безналичная оплата казалась необратимым трендом, то теперь картина меняется. Сбербанк — ключевой игрок, которому этот тренд бьёт по карману сильнее других. Ведь чем больше денег проходит через терминалы и карты, тем выше комиссия за эквайринг и прочие банковские сборы. Отказ от безналичной оплаты напрямую снижает доходы банка.

Причин у этого явления несколько. Первая — ужесточение контроля за переводами. Клиенты массово жалуются на блокировки операций по формальным признакам: банки воюют с мошенниками, но под раздачу попадают обычные люди. Кому охота каждый раз доказывать, что ты не верблюд? Проще снять кэш в банкомате и расплачиваться бумажками. Заодно и государство меньше видит, сколько ты тратишь. Для кого-то это способ уйти из-под пристального взгляда контроль Центробанка и налоговой.

Вторая — комиссии для бизнеса. Эквайринг стоит денег, и малый бизнес, особенно в регионах, всё чаще просит клиентов платить наличкой, чтобы не отдавать процент банку. Покупатели не против — многие сами начали носить с собой бумажник, чтобы не светить карту.

«Люди устали от того, что их карты блокируют по подозрению в сомнительных операциях. Сами же банки создали такую среду, что возврат к наличным стал защитной реакцией», — комментирует ситуацию глава комитета по финансовым рынкам.

Третья — общая тревожность населения. Финансовая безопасность населения в последние годы подорвана чередой громких случаев мошенничества, утечек данных, звонков «из службы безопасности». Когда человек чувствует угрозу, он инстинктивно возвращается к самому надёжному — купюрам. Сберегательное поведение граждан меняется: кэш воспринимается как более защищённый актив, чем цифры на счету.

Девалютизация экономики тоже сыграла роль. Люди перестали массово скупать доллары, но зато начали держать дома рубли — в том числе и для повседневных трат. Наличные вместо карт — это не только про покупки в магазине, но и про расчёты между физическими лицами, оплату услуг, ремонтов, мелкие сделки.

Для самого Сбербанка ситуация неприятная вдвойне. Они много лет вкладывались в цифровую инфраструктуру, учили людей пользоваться приложениями — и вот теперь тренд разворачивается. Реакция Сбербанка на тренд пока что — выражение обеспокоенности. Но что они могут сделать? Убеждать клиентов вернуться в безнал? Ужесточать лимиты на снятие наличных? Попытка ограничить кэш только подстегнёт недовольство.

Не стоит забывать и про теневую экономику в России. Наличка — её кровеносная система. Когда часть расчётов уходит в тень, банки теряют не только комиссии, но и контроль над денежными потоками. Это снижает качество кредитного скоринга, усложняет оценку рисков. Банковские риски в 2025 году растут не только из-за внешних факторов, но и из-за внутреннего оттока клиентов в кэш.

Есть и совсем простая экономика. Если раньше наличный расчёт считался уделом либо бедных, либо консерваторов, то теперь это выбор тех, кто не хочет переплачивать. Комиссии за эквайринг в итоге закладываются в цену товара — значит, платит потребитель. И если можно срезать угол, заплатив купюрой и получив скидку, почему нет? Люди голосуют рублём — тем самым, бумажным.

Пока Сбер лишь публично тревожится. Но если тенденция закрепится, банкам придётся пересматривать бизнес-модели. Возвращать кэш в безнал силой не получится. Значит, надо искать другие способы монетизации. Или мириться с тем, что «золотая жила» безналичных платежей потихоньку иссякает.