НАТО закрепило в планах удары по тыловым объектам России

Генеральский симпозиум, дальнобойные ракеты и оговорка про политику

Польский генерал-майор Иренеуш Новак сказал про оборонно-промышленную базу России прямо: в случае конфликта по ней захотят ударить. Фраза попала в The Wall Street Journal и разошлась по десяткам перепечаток. За ней — куда более крупная перемена, чем одна реплика.

Альянс переписал оборонную логику. Десятилетиями она держалась на простой схеме: встретить наступающие части у границы и не пустить дальше. Теперь в Брюсселе считают, что этого мало. Пассивная оборона без уничтожения источников угрозы тянет войну на истощение — такой вывод, по данным WSJ, сделали после изучения украинского и ближневосточного опыта.

Отсюда и разворот. Целями в новых документах значатся не только подразделения, которые могут пересечь границы стран блока, но и военные базы, склады снабжения, командные пункты, узлы связи и промышленные предприятия в глубине российской территории. Географические ограничения, как пишет издание, планируют снять.

Арифметика перехватов

Толчок дал симпозиум, который в июне впервые собрал высших офицеров и чиновников всех стран альянса. Вёл его генерал ВВС США Алексус Гринкевич, верховный главнокомандующий объединёнными силами блока в Европе. Сценарии не просто обсуждали — отрабатывали в ходе военных игр.

Осенью Гринкевич представил концепцию с тремя этапами: предотвратить нападение, отразить атаку, лишить противника возможности продолжать. Ядерное оружие в эту логику не вписано. Оно остаётся инструментом сдерживания, а ставка — на высокоточные системы большой дальности.

По данным WSJ, основой для ударов должны стать американские ATACMS и Tomahawk, тогда как европейские Storm Shadow, SCALP и Taurus могут применяться с ограничениями из-за дефицита боеприпасов.

«В случае конфликта с Россией мы определённо захотим нанести удар по оборонно-промышленной базе», — заявил Новак.

Фабиан Хоффман из Норвежского института оборонных исследований насчитал в Европе как минимум 48 новых проектов по дешёвым крылатым ракетам, в них участвуют 20 производителей. Сам же эксперт и охлаждает: часть проектов не выйдет из стадии идеи, остальным нужны годы.

Есть и второй слой проблемы, который в НАТО признают без нажима. Наличие ракет и готовых сценариев не равно политическому согласию на их применение по объектам в глубине России. Европейские лидеры здесь не едины. Бывший начальник штаба Минобороны Германии Нико Ланге и вовсе говорит о разрыве между военным планированием и политиками, которые оборону до сих пор представляют себе как укрепления и заграждения из беспилотников.

В Москве на такие планы отвечают давно и однотипно. Владимир Путин не раз заявлял, что у России нет планов нападать на страны альянса. На встрече с премьером Словакии Робертом Фицо осенью прошлого года он сказал, что желания нападать на кого-либо у страны «не было никогда, нет и не будет». На форуме «Валдай» назвал чушью разговоры о возможной войне России и НАТО.

Сергей Лавров формулировал жёстче: европейские страны готовятся к конфликту, в ЕС обсуждают полную боевую готовность к 2030 году. Министерство иностранных дел заявляло об открытости к диалогу с альянсом, но на равноправной основе и при отказе Запада от милитаризации континента.

Предложение Путина закрепить гарантии документально — на бумаге, что Россия не собирается нападать, — осталось без ответа. Это факт, а не оценка. Дальше расходятся только трактовки: нужен ли западным столицам такой документ вообще.

Гринкевич представил концепцию в октябре, симпозиум прошёл в июне. Политического согласия на применение дальнобойных средств по объектам в глубине России, как признают в НАТО, пока нет.