А вы думали они Россию любят? 6 историй украинских переселенцев, которые решили вернуться домой в РФ

Многие украинцы, которые возвращаются домой, на «новые территории» из Украины делают это не потому, что любят РФ и хорошо относятся к политике проводимой Путиным, а в силу сложных жизненных обстоятельств, в которые они попали, когда бежали на Украину в 2022 году.

Об этом пишет автор канала «Крымский патриот», который когда-то жил на Украине, переехал по своим убеждениям в Россию еще задолго до 2022 года, и теперь живет в Севастополе, где работает преподавателем в университете.

При этом он постоннно «подглядывает» в соцсетях, чем живут его родственники и бывшие знакомые на Украине, следит за новостями.

Так вот, он рассказывает, что сначала переселенцам из России на Украину украинское государство выплачивало пособия. Они были небольшие, но благодаря им можно было хоть как-то выживать, особенно если семья состояла из нескольких человек. Но потом эти выплаты прекратились и переселенцы, даже работая, еле -еле сводили концы с концами.

И вот когда переселенцы на Украине узнали, что в РФ издали закон, позволяющий изымать квартиры в госсобственность, если они пустовали, то они тут же поехали получать российские документы. Также повлиял на переезд и тот факт, что при получении российского паспорта у них не изымался украинский паспорт, и они могли свободно выезжать и въезжать по российскому паспорту, а за границей использовать украинский паспорт.

Также пенсии на территории РФ значительно выше, чем на Украине, и главное — реальная бесплатная медицинская помощь. Пенсионерам на Украине крайне тяжело выживать и поэтому они являются основной группой людей, которые возвращаются на новые территории РФ.

И вот, автор «Крымского патриота» рассказал шесть историй о таких людях, «подсмотренных» им в украинских соцсетях.

НАТАЛЬЯ (имя изменено)

«У меня среднестатистическая семья — двое взрослых и двое детей. Считайте: 2 + 2 тысячи гривен на родителей и 3 + 3 тысячи гривен на детей — это 10 тысяч, значительная часть квартирной аренды и, возможно, еще и коммуналки. То, что зарабатывали, тратили на еду и хоть какую-то одежду и обувь. Отменили выплаты. А теперь что делать? Или аренда, или еда! Так как жить?

Может, вернемся домой, там хоть квартира есть, немного разбитая, но своя». Пусть это жильё (в Мариуполе) и очень поврежденное, но у нас там есть свое жилье. Со временем приведем его в порядок. Да, мы не в восторге от того, что теперь придется жить под триколором и по российским законам, но хотя бы на своей земле и в своей квартире».

Ольга — профессиональная психолог

Она выехала из Волновахи во время активных боевых действий, но позже вернулась. По ее словам, это решение основывалось на бытовых и семейных обстоятельствах. Далее — ее прямая речь.

«Главная причина, почему я вернулась, — это усталость. Когда ты за время эвакуации сменила множество квартир, переспала, условно говоря, на «ста тысячах чужих диванов», у тебя исчезает ощущение дома. Ты везде гость, ты везде временно.

Я вернулась, потому что хотела зайти на свою кухню. Хотела сварить кофе на своей плите и почувствовать, что я никому ничего не должна. Здесь я сама себе хозяйка. У меня есть свой кабинет, свое пространство, где никто не скажет мне «выходите».

Кроме того, многих держат родители. У моего мужа здесь остались пожилые родители, отцу уже 86 лет. Они отказались выезжать даже во время самых горячих событий, сидели в подвалах. Бросить их мы не могли, поэтому возвращение стало безальтернативным.

Существует мнение, что возвращение сюда — это попадание в изоляцию. Я этого не ощущаю, возможно, потому что позаботилась о документах.

У меня никто не забирал украинские паспорта и не требовал отказаться от них. Поэтому я могу выехать по российскому, въехать — по украинскому на территорию любой страны. У меня никто их не отбирал.

Город активно застраивается, особенно центр и район автовокзала. Работы ведутся быстро, возводят трех- и пятиэтажки. Те, кто потерял жилье и подал документы, получают компенсационные квартиры или выплаты.

Интересная тенденция: в Волноваху переезжают люди из полностью разрушенных населенных пунктов — Угледара, Николаевки и т. п. Получив компенсации за утраченное имущество, они покупают жилье в нашем городе. Работает программа ипотеки под 2% годовых, что также стимулирует рынок недвижимости.

Больницы отремонтированы, завезено очень качественное, современное оборудование. Когда я обращалась за помощью, мне быстро сделали все обследования. Но есть большая проблема — дефицит врачей.

Местных специалистов осталось мало. Некоторые отделения, например, в железнодорожной больнице, стоят закрытыми именно из-за нехватки персонала. Ситуацию пытаются решить, привлекая врачей из регионов-шефов (Ямал), которые приезжают вахтовым методом на 2–3 месяца.

В городе большой кадровый голод. Специалистов ищут везде — от коммунальных служб до администрации. Работы много, но работать некому.

Молодежь преимущественно уезжает учиться в крупные города России — Ростов, Москву. Те, кто остается, имеют доступ к восстановленной инфраструктуре: работает Дом молодежи со студией звукозаписи, бесплатные кружки, спортзалы.

Что касается условий труда бюджетников — есть попытки перевести всех на российский мессенджер «МАКС» вместо привычных Telegram или WhatsApp. Руководство давит, требует отчитываться там, но многие отказываются это устанавливать. Контроль не тотальный, поэтому пока это вопрос личного выбора.

В быту многие продолжают общаться на суржике, и это не вызывает аг.рессии. В церкви поют колядки на украинском языке. Наши жители даже ездили на этнический фестиваль на Ямал, возили туда украинские рушники, вышиванки, сало, черный хлеб — это воспринималось россиянами очень позитивно, как часть культурного разнообразия.

Но меня здесь держит не только культура, но и земля. У меня в семье есть фермеры, которые остались в районе. Им хорошо там, где они могут работать на своей земле, независимо от флагов.

Чтобы жить здесь спокойно, я выбрала тактику полного отказа от новостей. Я удалила F.ace.book, не читаю политические каналы. Я фокусируюсь на своей жизни, творчестве и семье. У меня есть родные по разные стороны линии разграничения, и у каждого — свой выбор. Я не живу прошлым и не ищу виновных, моя задача — просто жить и наслаждаться каждым днем этой жизни».

ТАТЬЯНА (имя изменено)

«У меня было 15 тысяч гривен. Семь сразу уходили на аренду. Из того, что оставалось, я должна была прокормить ребенка, оплатить школу, вещи, хотя бы иногда позволить что-то для себя. Но мы постоянно уходили в минус», — говорит Татьяна.

Она подрабатывала по вечерам, но этих денег едва хватало на коммуналку.

Весной 2025 года Татьяна поняла, что ресурсы закончились. Задолженность по коммунальным, просроченная аренда, постоянные переживания за ребенка.

В Бердянске остался дом родителей, где можно жить бесплатно, а родственники готовы помогать продуктами и уходом за дочерью.

«Да, там оккупация. Да, я не поддерживаю эту власть. Но когда каждый день думаешь, чем накормить ребенка, страх уходит на второй план», — объясняет женщина.

Дорога назад заняла несколько дней — фильтрационные пункты, унизительные проверки, длинные очереди.

«Это страшно, но тогда я думала только о том, чтобы мы наконец доехали», — говорит Татьяна.

НИКОЛАЙ (имя изменено)

Николай — 67-летний пенсионер. Он выехал из Бердянска в 2022-м и поселился у дочери в Днепре. Оба надеялись, что это временно. Пенсии хватало на базовые потребности, но через год все изменилось — выросли цены, а лечение мужчины потребовало дополнительных расходов.

«Пенсия заканчивалась на десятый день. Я не хотел быть обузой для дочери. Она работает на двух работах, у нее своя семья. Я видел, что она устает».

Сначала государство выплачивало средства для В.ПО (переселенцев), и было немного легче. Но потом эти средства отменили, а цены на аренду жилья начали расти.

«Мы жили вчетвером в небольшой квартире. Я видел, что они экономят на всем», — вспоминает мужчина.

Весной 2025-го Николай решился на возвращение. Дом в Бердянском районе остался целым, рядом огород, где мужчина выращивает овощи и зелень. Мужчина вспоминает, что дорога была нелегкой:

«Фильтрация — это унижение, к тому же у меня уже такой возраст, что тяжело дается дальняя дорога, но я повторял себе, что делаю это ради дочери. Чтобы ей жилось легче», — рассказывает Николай.

В первые дни после возвращения он испытывал смешанные эмоции — страх, растерянность, грусть.

«Я не поддерживаю эту так называемую власть, но я понимал, что здесь выживу сам. А там — нет», — говорит мужчина.

Лариса (имя изменено)

«Я решила поехать в Мариуполь т.к. там моя 3-х комнатная квартира в центре стала стоить очень дорого. Я планирую получить российские документы, продать квартиру и вернуться на Украину и купить что-то уже здесь (на Украине), чтобы быть ближе к детям.

Пока я оформляю документы на квартиру и ищу выгодный вариант продажи, решила здесь поработать. В городе очень много вакансий на любой вкус, т.к. не хватает специалистов. Зарплаты хорошие, город отстраивается и если бы не российские триколоры везде, то вообще можно здесь хорошо чувствовать себя».

Марина (имя изменено)

«Я в 2022 году уехала из Мариуполя, а мои родители там остались. Так как со здоровьем у них плохо, я решила вернуться домой к ним, чтобы ухаживать за ними и провести их в последний путь.

Также не хотелось, чтобы оккупантам досталась наша квартира. В будущем продам её и уеду назад на Украину или в Чехию, где живут мои дети и внуки. В Чехии квартиры стоят практически столько, сколько в Мариуполе».

Подпишитесь, поставьте лайк) Я буду вам очень признателен.