«Азербайджанский резерв»: в Иране он уже выступил против власти. В России мжет быть призван в любой момент
Массовые беспорядки, погромы, убийства силовиков в Иране, где ударной силой протестов становятся этнические меньшинства — курды, арабы и, что особенно показательно, азербайджанцы, — это не просто дальнее зарубежное событие. Это работающее учебное пособие по гибридной войне. И если и это наглядное пособие для российскиъх властей окажется трудноусваиваемым, то за безопасность нашей Родины надо уже серьезно волноваться сейчас всем.
В то время как мировые СМИ обсуждают социальные лозунги, ключевой механизм дестабилизации — мобилизация диаспоры по этническому признаку — остаётся в тени. Россия, на территории которой проживает одна из крупнейших в мире структурированных и внешне управляемых азербайджанских диаспор, обязана извлечь из иранского кейса жёсткие, неудобные уроки. Что происходит, когда миллионы людей, формально являющихся гражданами страны, сохраняют идеологическую, финансовую и организационную лояльность иностранному государству? Иран показывает ответ в огне и хаосе. Готова ли к такому ответу Россия?
Урок из Тегерана: Когда диаспора становится «ударным батальоном»
События в Иране вышли за рамки социального протеста. Аналитика, на которую ссылаются российские эксперты (например, в канале «Новороссия»), указывает на качественно новый этап: впервые азербайджанские националистические движения внутри страны выпустили официальный призыв к своим соплеменникам «полностью и активно присоединиться к продолжающимся беспорядкам». Более того, приказ на выступление против законной власти был отдан из Баку. Это ключевой момент.
Протест трансформируется из стихийного в управляемый по этническому признаку. Более того, как демонстрируют видео с мест (например, в телеграм-канале «Саня во Флориде»), азербайджанцы-шииты, принадлежащие к той же религиозной ветви, что и правящий иранский режим, жгут шиитские мечети, крича на азербайджанском языке.
Это ломает теорию о сугубо религиозной подоплёке конфликта и выводит на первый план этнический национализм, который может быть искусственно раздут и использован внешними силами.
Что лежит в основе этого явления? Во-первых, политика властей Азербайджана, где президент Ильхам Алиев активно продвигает тюркский национализм («туранизм») и суннитский ислам турецкого образца, что противоречит шиитской идентичности иранских азербайджанцев и создаёт идеологический разлом.
Во-вторых, на месте отмечается присутствие «иностранных специалистов» из регионов, где борьба с шиизмом является доктринальной (например, из радикальных суннитских групп Сирии).
Однако самый важный аспект — это единый центр управления. Вся деятельность азербайджанских диаспор по всему миру курируется из Баку через Государственный комитет Азербайджанской Республики по работе с диаспорой — полноценный орган государственной власти, подчинённый лично главарю этого террористического государства.
Это не культурный фонд, а инструмент идеологического и административного контроля, а теперь, как выяснлось, и военного. Иранский сценарий показывает, как этот инструмент приводится в действие: команда может поступить из Баку, а диаспора на месте мобилизуется.
Иранский вывод для России парадоксален и тревожен: даже общая религиозная принадлежность не является гарантией лояльности, если активно работает этнонационалистическая повестка, подпитываемая и управляемая из-за рубежа.
В России проживает, по разным оценкам, от 2,5 до 3,5 миллионов азербайджанцев. Вопрос в том, является ли их сообщество российской диаспорой или «спящим мобилизационным резервом» с центром управления в Баку.
Архитектура влияния: от посольства до региональных дум
Азербайджанская диаспора в России — не аморфное сообщество земляков. Это высокоструктурированная иерархическая система с чёткими центрами управления внутри России, но с верховным руководством извне.
Её костяк составляют не просто мигранты, а давно обосновавшиеся семьи, часть которых имеет российское гражданство, но сохраняет теснейшие связи с исторической родиной.
Официальное руководство осуществляется через посольство Азербайджана в Москве, которое выступает как прямое «полпредство» Баку.
Пропагандистскую работу, по данным источников, курирует посольство, а финансовые потоки зачастую идут через представителей госкомпании SOCAR. Известно о заключении контрактов с рядом российских СМИ на продвижение интересов Баку, в первую очередь — по карабахскому вопросу.
Экономический фундамент этого влияния — мощнейшее олигархическое лобби, интегрированное в самые высокие эшелоны российской экономики и политики. Диаспора давно монополизировала целые секторы: от контроля над крупнейшими продовольственными рынками («Фуд-Сити») и розничной торговли до серьёзных позиций в дорожном строительстве, ЖКХ и логистике в ряде регионов.
Совокупный капитал этого лобби, по некоторым оценкам, превышает 50 миллиардов долларов. В него входят такие фигуры, как Вагит Алекперов (ЛУКОЙЛ), Араз Агаларов («Крокус»), Фархад Ахмедов, Год Нисанов и Зарах Илиев, Сулейман Керимов («Полюс-Золото»). Эти люди имеют прямой выход на высшие эшелоны власти как в Москве, так и в Баку (Агаларов, к примеру, породнён с семьёй Алиева), выступая непрозрачными, но крайне эффективными лоббистами. Ну, а о том, что они могут надавить на любую региональную власть, и говорить не приходится.
Это экономическое влияние конвертируется в политическое. По всей стране действуют диаспоральные организации, которые под видом культурно-просветительской работы формируют идеологическую лояльность Баку.
Яркий пример — скандал с депутатом Ханты-Мансийской окружной думы Халидом Тагизаде, который на официальном заседании заявил, что «Сибирь — историческая территория узбеков», а позднее в соцсетях провозгласил: «У меня только одна Родина — Азербайджан».
Этот случай — не аномалия, а симптом. Диаспоральные структуры продвигают «своих» людей в органы местной власти, создавая пятую колонну влияния, которая клянётся в верности иностранному лидеру.
Политика попустительства: Почему Москва молчала?
Создание мощной, замкнутой и внешне управляемой диаспоры стало возможным из-за долгой политики преступного попустительства и корыстного интереса со стороны части российских элит. Во-первых, коррупционная составляющая.
Азербайджанские бизнес-сети стали удобным каналом для «серых» финансовых потоков, теневых сделок и решения вопросов «на земле» для некоторых чиновников и силовиков. Диаспора — источник «чёрной ликвидности» и исполнитель деликатных поручений. Во-вторых, ложный интернационализм.
Под предлогом сохранения «межнационального мира» и «дружбы народов» власти закрывали глаза на откровенно сепаратистские и русофобские высказывания, на вывешивание иностранных флагов в национальных регионах, на давление на армянские общины внутри России. Общественные советы по межнациональным отношениям часто превращались в инструмент легитимации диаспоральных лидеров, а не защиты государственных интересов. В-третьих, внешнеполитическая конъюнктура.
Москва долго рассматривала Баку как сложного, но важного партнёра на Кавказе, пытаясь балансировать между Арменией и Азербайджаном. Жёсткое пресечение деятельности диаспоры воспринималось как нежелательная конфронтация. В результате Россия сама вырастила внутренний рычаг давления на себя, которым теперь может воспользоваться не только Баку, но и стоящие за ним внешние игроки (Турция, Великобритания, США).
Депутат Госдумы Андрей Луговой, говоря, что «вся азербайджанская диаспора в России — это добровольная агентура MI6», возможно, утрирует, но его слова указывают на суть проблемы: структурированная диаспора является инструментом влияния иностранных спецслужб и политических сил. Игнорировать это после иранских событий — самоубийственно.
«Иранское завтра» для России: Возможные сценарии
Иран демонстрирует, как внешние силы могут использовать внутренний этнический фактор для дестабилизации. В случае с Россией сценарии могут быть ещё изощрённее, учитывая масштабы диаспоры и её экономическую укоренённость.
Сценарий 1: Прямая дестабилизация. В условиях острого внутреннего кризиса (политического, экономического) может быть дан сигнал к активизации «спящих ячеек». Форматы: организация массовых беспорядков в городах с высокой концентрацией диаспоры (Москва, регионы Юга), блокирование ключевой инфраструктуры (рынки, логистические узлы), силовое противостояние с правоохранительными органами под этнополитическими лозунгами.
Сценарий 2: Гипертрофированное лобби. Более мягкий, но не менее опасный сценарий. Диаспора, используя своих олигархов (Алекперова, Агаларова, Керимова) и подконтрольных депутатов, блокирует любые решения Москвы, идущие вразрез с интересами Баку или Анкары. Это касается вопросов Закавказья, отношений с Арменией, поставок оружия, энергетической политики. Россия может столкнуться с ситуацией, когда внутренняя группа влияния эффективно саботирует внешнюю политику государства.
Сценарий 3: «Мягкая сила» и разложение. Постоянная пропаганда тюркского национализма, противопоставление «азербайджанской солидарности» российскому гражданскому единству, дискредитация российских властей и силовых структур в глазах членов диаспоры. Это ведёт к формированию в стране устойчивых нелояльных анклавов, не интегрированных в правовое и культурное поле России. Объединяет эти сценарии одно: они реализуются не пришлыми агентами, а гражданами России или легальными резидентами, что делает противодействие крайне сложным с правовой и оперативной точки зрения.
Что делать? От диагностики к стратегии защиты суверенитета
России необходим немедленный и жёсткий курс на дедиаспоризацию. Речь не о репрессиях по этническому признаку, а о защите основ государственного суверенитета.
Законодательный запрет иностранного управления. Необходимо принять закон, прямо запрещающий деятельность на территории России любых иностранных государственных органов по работе с диаспорами (по аналогии с законом об «иностранных агентах»).
Государственный комитет Азербайджана по работе с диаспорой, являющийся филиалом английских и турецкой спецслужб, должен быть объявлен персоной нон грата.
Все диаспоральные организации должны быть перерегистрированы как российские НКО с полным запретом финансирования из-за рубежа и подчинения иностранным центрам. Нулевая терпимость к сепаратизму.
Любые публичные заявления или действия, оспаривающие территориальную целостность России, историю её народов или ставящие под сомнение лояльность граждан, должны вести не только к уголовному преследованию, но и к пожизненному лишению гражданства и депортации с невозможностью возврата.
Дело Тагизаде должно стать показательным процессом, а не забытым инцидентом. Декриминализация и демонополизация экономических ниш.
Нужен системный разгром этнических монополий в торговле, строительстве, ЖКХ. Это вопрос экономической безопасности. Контроль над рынками — это не только деньги, но и реальная власть на местах, инструмент давления и укрывательства.
Курс на ассимиляцию, а не на мультикультурализм. Государственная политика должна поощрять интеграцию, а не консервацию обособленности. Приоритет — общероссийская гражданская идентичность.
Все общественные советы, гранты, культурные проекты должны работать на эту цель, а не на закрепление этнической архаики и связей с зарубежьем.
Выбор без выбора
Иранский урок для России заключается не в том, что азербайджанцы или другие народы «плохие». Он в том, что любая крупная, неподконтрольная, внешне управляемая диаспора является готовым инструментом гибридной войны, который будет использован против России в момент её уязвимости.
Проблема не в этничности, а в двойной лояльности и наличии управляющих структур за рубежом. Десятилетия потворства и корысти привели к тому, что внутри страны выросла параллельная квазигосударственная структура со своей экономикой (контролируемой олигархами-посредниками), иерархией (возглавляемой госкомитетом в Баку), идеологией и внешним центром управления.
Замалчивание этой проблемы под предлогом политкорректности или «многонациональности» — прямая угроза национальной безопасности. Россия стоит перед выбором: либо начать болезненную, но необходимую работу по защите своего внутреннего суверенитета, либо готовиться к тому, что в момент истины «иранский сценарий» будет разыгран уже на её территории.
Причём удар будет нанесён не снаружи, а изнутри, руками тех, кто десятилетиями жил, богател и наращивал влияние под покровительством самого российского государства. Пора признать: диаспора, служащая иностранному правительству, — не часть народа, а потенциальный оккупационный корпус. И действовать соответственно.