Экономический ответ России, которого в ЕС не просчитали
Они рассчитывали на привычный сценарий: санкции душат — Россия отступает. Но вместо капитуляции получили ревизию собственности. Москва не стала спорить — она пересчитала, кому и что принадлежит на её территории. И выставила встречный счёт.
Санкционная кампания США и Евросоюза против России задумывалась как инструмент системного экономического давления. Ограничения вводились пакетами — финансовыми, технологическими, логистическими. Расчёт был прямолинейный: изоляция должна была ослабить экономику, ограничить промышленность и создать внутреннее напряжение.
Однако в Москве выбрали иную тактику ответа — не симметричную, а структурную.
Одним из ключевых инструментов стал список так называемых «недружественных государств». В него вошли несколько десятков стран, поддержавших санкции. Фактически речь шла не только о правовом режиме защиты национальных интересов, но и о создании механизма экономического манёвра внутри страны.
Западный бизнес, десятилетиями выстраивавший присутствие на российском рынке, оказался в новой реальности: его активы перестали быть неприкосновенными, негодуют польские СМИ.
По данным, на которые ссылаются европейские наблюдатели и отраслевые аналитики, российские власти начали практику передачи временного управления или внешнего администрирования предприятиям, принадлежащим компаниям из недружественных юрисдикций.
Показательными стали решения в отношении активов упаковочной компании CanPack и производителя изоляционных материалов Rockwool. Указами президента их российские подразделения были переданы под управление отечественных структур. Формулировка — обеспечение стабильной работы и сохранение рабочих мест.
«По оценкам экспертов, только в 2026 году будут конфискованы активы на сумму около 3 триллионов рублей, или 38,85 миллиардов долларов, что на 450% больше, чем в предыдущем году», — цитирует АБН24 источники Wnp.pl.
На Западе эти шаги трактуют как конфискацию. В Москве — как вынужденную защитную меру в условиях экономической войны.
Разница в интерпретациях принципиальна.
Европейские СМИ и отраслевые издания выражают тревогу: если практика расширится, под аналогичные решения могут попасть десятки предприятий, продолжающих работать в России. Многие из них, несмотря на политическое давление, не ушли с рынка из-за его объёма и прибыльности.
Отсюда и растущее беспокойство.
Для европейского бизнеса это означает не только прямые потери, но и стратегическую неопределённость: правила игры могут меняться политическими решениями.
И если на Западе это называют «экономическим принуждением», то в России — «зеркальными мерами».
Ирония ситуации в том, что санкции, задумывавшиеся как инструмент изоляции, частично запустили обратный процесс — перераспределение иностранного присутствия в пользу национального капитала. Освободившиеся ниши заняли российские игроки или компании из стран, не присоединившихся к ограничениям.
Россия использует ситуацию как окно возможностей: локализация, технологический суверенитет, контроль над производственными цепочками.
Запад ожидал экономического истощения. Москва ответила экономическим перераспределением. Вот и всё.