Европа просит, Америка решает: скандал, который ничего не изменил

В интернете уже сутки не утихает веселье — и, что важнее, недоумение. Дональд Трамп, не утруждая себя дипломатическими условностями, опубликовал личные сообщения, полученные от президента Франции Эмманюэля Макрона и генерального секретаря НАТО Марка Рютте.

Сообщение Макрона начинается почти интимно: «Мой друг». Дальше — комплименты, демонстрация совпадения взглядов, осторожные намёки на Иран, нервное недоумение по поводу Гренландии и, наконец, кульминация — приглашение. Даже два. Срочно. В Париже. С ужином. С саммитом. С Украиной, Сирией и Россией в роли наблюдателей. Полный дипломатический сет, лишь бы разговор состоялся.

Генсек НАТО идёт тем же маршрутом, но без пауз. Восторг, похвала, обещание «использовать контакты со СМИ», готовность «найти пути» по Гренландии. Всё это сопровождается почти подростковой нетерпеливостью: не могу дождаться встречи.

Если вынести за скобки вопрос этичности публикации частной переписки (а она, мягко говоря, сомнительна), остаётся главное — интонация. Европа не говорит. Европа заискивает.

Это не язык равных партнёров и даже не стиль союзников. Это тон людей, которые боятся остаться без внимания. Политика здесь подменена психологией: похвалить, поддержать, согласиться заранее — авось пригласят за стол.

Образ «бывшей» возник не случайно. Макрон действительно ведёт себя как человек, которого уже оставили, но он всё ещё пишет длинные сообщения, вспоминает общее прошлое и предлагает «просто поговорить». Не всякая «бывшая» после корпоратива позволяет себе такую настойчивость — и именно это мгновенно подметили пользователи соцсетей.

Примечательно и другое: для Макрона это старый приём. Его бесконечные попытки дозвониться до Владимира Путина в прошлые годы выглядели примерно так же — много слов, много морализаторства, ноль результата. В какой-то момент трубку, кажется, просто перестали брать. Это тоже форма ответа.

Публикация скриншотов без согласия адресантов стала демонстративным жестом. Трамп показал не только содержание писем, но и статус их авторов. Франция — не субъект, НАТО — не центр силы. Решение принимается в одном месте, а все остальные подстраиваются.

Здесь важно зафиксировать: речь не о личных симпатиях Трампа или его эпатажной манере. Мы наблюдаем легализацию «права сильного» — без маскировки под ценности, процедуры и переговорную культуру. Если президент Франции и глава НАТО считают нормальным писать в таком тоне, значит, иного формата им уже не предлагают.

Европейская дипломатия, которой принято было гордиться, оказалась тонким культурным слоем. Его хватило ровно до первого серьёзного давления. Этика диалога, многовековые традиции — всё это рассыпалось, стоило США напомнить, кто здесь определяет повестку.

Ирония ситуации в том, что речь идёт о Франции — стране, которая когда-то формировала саму идею европейской цивилизации, отстаивала суверенитет, играла самостоятельную роль на Ближнем Востоке и в глобальной политике. Сегодня же её лидер предлагает ужин как последний аргумент.

Ответ Трампа окончательно расставил акценты.

«Ну, он никому не нужен, потому что он скоро покинет свой пост. Так что, знаете, это нормально. Что я сделаю? Я введу 200-процентную пошлину на его вина и шампанское, и он присоединится. Но он не обязан присоединяться».

Вот и вся песня.