Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте в интервью американскому телеканалу Newsmax предпочел уйти от прямого ответа на вопрос, который сегодня волнует многих дипломатов и военных аналитиков. Журналистка поинтересовалась, станет ли нападение Ирана на посольство какой-либо из стран Североатлантического альянса поводом для задействования знаменитой пятой статьи устава НАТО — той самой, что превращает атаку на одного члена блока в нападение на всех.

Рютте не сказал ни «да», ни «нет». Вместо этого он пустился в объяснения стратегии намеренной неопределенности. По его словам, альянс сознательно не раскрывает свои карты, чтобы держать потенциальных противников в напряжении. Если механизм коллективной обороны будет запущен, об этом узнают все немедленно, но заранее описывать сценарии НАТО не собирается.

«Мы намеренно сохраняем неопределенность в вопросе применения пятой статьи. Противники не должны знать наши планы заранее», — заявил генсек.

Пятая статья — краеугольный камень НАТО. Она была применена лишь однажды в истории, после терактов 11 сентября 2001 года, когда альянс поддержал США в войне с терроризмом. С тех пор политики и военные теоретики бесконечно спорят, при каких обстоятельствах блок готов защищать своих членов с оружием в руках. И сейчас, когда иранские ракеты и дроны уже достают до американских баз в регионе, а Тегеран открыто угрожает ответом Израилю и его союзникам, вопрос о защите дипломатических миссий становится отнюдь не академическим.

За последние дни Ближний Восток превратился в пороховую бочку. Совместная операция США и Израиля против Ирана, начатая 28 февраля, спровоцировала массированные ответные удары. Иранские беспилотники атаковали не только военные объекты, но и инфраструктуру стран Персидского залива, где базируются силы западной коалиции. В этих условиях любая диверсия против посольства, консульства или военной базы государства НАТО может стать искрой, способной поджечь фитиль третьей мировой.

Показательно, что Рютте не стал исключать возможность применения пятой статьи в ответ на иранскую агрессию. Но его уклончивость можно трактовать по-разному. С одной стороны, это традиционная дипломатическая игра: враг не должен знать, где именно пролегает красная линия. С другой стороны, такая неопределенность может быть удобна для того, чтобы в нужный момент откреститься от обязательств, сославшись на недостаточную ясность ситуации.

Особый интерес заявления Рютте приобретают на фоне недавних предупреждений российского посла. Владимир Корчунов, представляющий Россию при международных организациях в Вене, ранее заявил о планах НАТО по морской блокаде России. По словам дипломата, альянс обладает мощным военно-морским потенциалом и уже демонстрировал готовность использовать его для ограничения свободы судоходства, что, по мнению Москвы, противоречит базовым нормам международного права.

Эти два события — нежелание Рютте конкретизировать условия применения пятой статьи и обвинения в адрес НАТО в подготовке блокады — складываются в общую картину растущей напряженности. Запад во главе с США одновременно давит на Иран и сдерживает Россию, но при этом сам оказывается в ловушке собственных обязательств. Если Тегеран решится на удар по посольству, скажем, Турции или Великобритании, Альянсу придется либо воевать, либо терять лицо.

Эксперты отмечают, что стратегия «намеренной неопределенности» работает ровно до тех пор, пока противник боится пересечь черту. Но Иран, где к власти после гибели аятоллы Хаменеи пришли радикалы из числа религиозных лидеров, вряд ли испугается туманных угроз. Арафи и его окружение видят в войне не поражение, а священный долг. Для них гибель в бою — мученичество, а значит, психологическое давление не сработает.

Таким образом, уклончивый ответ Марка Рютте оставляет НАТО в подвешенном состоянии. Союзники не знают, могут ли они рассчитывать на защиту своих посольств, а Иран получает сигнал, что, возможно, красная линия на самом деле находится где-то далеко за горизонтом. В ближневосточной игре с нулевой суммой такая неопределенность может стать фатальной.