Историк Евгений Спицын дал бой пропагандисту Мардану: коммунисты не психи, они Родину защищали и в концлагерях гибли
data-testid=»article-title» class=»content—article-header__title-3r content—article-header__withIcons-1h content—article-item-content__title-eZ content—article-item-content__unlimited-3J» itemProp=»headline»>Историк Евгений Спицын дал бой пропагандисту Мардану: коммунисты не психи, они Родину защищали и в концлагерях гиблиСегодняСегодня195318 минВ последнее время в российском медиапространстве нарастает тревожная тенденция: на фоне внешнего противостояния активизируются внутренние информационные фронты. Одним из таких эпиздов стала резкая отповедь известного историка Евгения Спицына в адрес ведущего Сергея Мардана (Ключенкова), прозвучавшая в эфире одного из оппозиционных левых каналов. Поводом послужил монолог Мардана-Ключенкова на площадке «Соловьёв.Live», который историк охарактеризовал как «антисоветское и антикоммунистическое выступление». Реакция Спицына вышла далеко за рамки простого комментария. Это был развернутый, эмоциональный и доктринальный ответ, вскрывающий глубинный мировоззренческий раскол, который, по мнению историка, сегодня опаснее любых внешних угроз. В современном российском медиапространстве, где информационные потоки перегреты до предела, а внешнее противостояние требует беспрецедентной консолидации общества, внезапно вспыхнул внутренний идеологический пожар. Его эпицентром стало выступление Сергея МардВ последнее время в российском медиапространстве нарастает тревожная тенденция: на фоне внешнего противостояния активизируются внутренние информационные фронты. Одним из таких эпиздов стала резкая отповедь известного историка Евгения Спицына в адрес ведущего Сергея Мардана (Ключенкова), прозвучавшая в эфире одного из оппозиционных левых каналов. Поводом послужил монолог Мардана-Ключенкова на площадке «Соловьёв.Live», который историк охарактеризовал как «антисоветское и антикоммунистическое выступление». Реакция Спицына вышла далеко за рамки простого комментария. Это был развернутый, эмоциональный и доктринальный ответ, вскрывающий глубинный мировоззренческий раскол, который, по мнению историка, сегодня опаснее любых внешних угроз. В современном российском медиапространстве, где информационные потоки перегреты до предела, а внешнее противостояние требует беспрецедентной консолидации общества, внезапно вспыхнул внутренний идеологический пожар. Его эпицентром стало выступление Сергея Мард…Читать далееОглавление
Показать ещё
В последнее время в российском медиапространстве нарастает тревожная тенденция: на фоне внешнего противостояния активизируются внутренние информационные фронты. Одним из таких эпиздов стала резкая отповедь известного историка Евгения Спицына в адрес ведущего Сергея Мардана (Ключенкова), прозвучавшая в эфире одного из оппозиционных левых каналов. Поводом послужил монолог Мардана-Ключенкова на площадке «Соловьёв.Live», который историк охарактеризовал как «антисоветское и антикоммунистическое выступление». Реакция Спицына вышла далеко за рамки простого комментария. Это был развернутый, эмоциональный и доктринальный ответ, вскрывающий глубинный мировоззренческий раскол, который, по мнению историка, сегодня опаснее любых внешних угроз.
В современном российском медиапространстве, где информационные потоки перегреты до предела, а внешнее противостояние требует беспрецедентной консолидации общества, внезапно вспыхнул внутренний идеологический пожар. Его эпицентром стало выступление Сергея Мардана на площадке «Соловьёв.Live» — федеральном канале, который, по логике вещей, должен был бы служить объединению, а не разобщению.
Ответная реакция не заставила себя ждать. Историк Евгений Спицын, автор фундаментальных трудов по истории России и, как он сам себя позиционирует, человек левых убеждений, выступил с пространным, эмоциональным и предельно жестким разбором монолога Мардана. То, что могло остаться рядовой полемикой, превратилось в развернутую историко-публицистическую отповедь, вскрывшую глубинные мировоззренческие трещины, проходящие сквозь сегодняшнее российское общество.
Спицын не просто комментирует — он ведет следствие. Он цитирует, сверяет с источниками, оперирует архивными данными и наносит удары по самым, казалось бы, защищенным позициям оппонента. В его речи — негодование человека, посвятившего жизнь изучению прошлого, которое сегодня, как он считает, подвергается циничному и безграмотному осквернению.
«Тяжелое психическое заболевание» — главный удар и зеркальный ответ
Спицын начинает с главного — с того, что задело его не просто как историка, но как человека, имеющего личную и семейную связь с советским прошлым. Мардан, по словам Спицына, позволил себе фразу, переходящую все границы не только политической корректности, но и элементарного человеческого уважения к памяти предков.
«Быть коммунистом в России — это тяжёлое психическое заболевание», — цитирует Спицын своего оппонента и сразу же дает понять, что этот тезис станет красной нитью всего его выступления.
«Ладно, он оскорбил ныне живущих, в том числе меня, моих друзей, соратников. Но он оскорбил миллионы и миллионы людей, которые были членами Коммунистической партии, которые погибли не только на полях Гражданской войны, иностранной интервенции, но которые пали, защищая нашу Родину, Великую Родину, на полях Великой Отечественной войны».
Историк напоминает о цене, которую заплатили коммунисты за Победу. Он не просто называет цифры — он оживляет историю, возвращая слушателя в окопы 1941-1945 годов, где вступление в партию было актом не карьерного расчета, а осознанного самопожертвования.
«А на полях Великой Отечественной войны погибло, по самым скромным оценкам, более пяти миллионов коммунистов. "Коммунисты, вперёд!" Многие вступали в партию на фронте. И писали — это не фигура речи, а действительно писали: "Если я погибну, считайте меня коммунистом"».
Спицын подчеркивает уникальную роль коммунистов в мировой истории: именно они, а не благополучные буржуазные партии Европы, стали той силой, которая в одиночку встала против нацистской машины. Он проводит параллели с судьбой лидера немецких коммунистов Эрнста Тельмана, убитого в тюрьме Моабит, и последнего лидера ГДР Эриха Хонеккера, проведшего десять лет в гитлеровских застенках.
«Он тоже был психически болен?» — риторически вопрошает историк.
И здесь Спицын совершает классический риторический прием, переворачивая обвинение и возвращая его отправителю:
«Мне кажется, что больные тяжёлым психическим заболеванием как раз антикоммунисты».
«Избранное собрание сочинений» — экскурс в невежество
Переходя к анализу исторической компетентности Мардана, Спицын не скрывает сарказма. Он фиксирует первую же фактическую ошибку оппонента, которая, по мнению историка, выдает полное незнание предмета.
Мардан заявил о некоем «избранном собрании сочинений Ленина». Для профессионального историка это звучит как нонсенс, и Спицын с удовольствием поясняет:
«Слушайте, я первый раз вообще слышу о том, чтобы было какое-то избранное собрание сочинений Ленина. Выпускали всегда полное собрание сочинений Ленина. Но наиболее полное собрание сочинений Ленина, так называемое пятое, оно публиковалось во второй половине шестидесятых — начале семидесятых годов, это полное собрание содержит 55 томов. Никакого избранного собрания сочинений Ленина в жизни не было».
Спицын даже уточняет детали книгоиздания: были отдельные сборники для старшеклассников и студентов, был десятитомник ленинских сборников с ранее не публиковавшимися работами, но «избранного собрания» — никогда. Более того, по оценкам специалистов, значительная часть ленинского наследия до сих пор не опубликована. Это замечание — тонкий укол: критик Ленина даже не потрудился узнать, что именно он критикует.
«То есть человек говорит о том, о чём он, собственно говоря, не имеет никакого понятия. Ну, это так, к слову об образованности Мардана», — резюмирует Спицын.
Хронология как приговор — сколько лет было у Советской власти
Далее Спицын переходит к математике — точнее, к тому, как Мардан обращается с цифрами. Журналист заявил, что у коммунистов было 69 лет на построение идеального общества, а вместо этого они «просто взяли и убили несколько миллионов человек».
«Слушайте, ну опять он продемонстрировал своё глубокое невежество. У него проблемы не только с историческими знаниями, но даже с математикой», — констатирует Спицын и начинает отсчет.
Большевики пришли к власти в октябре (ноябре по новому стилю) 1917 года. Советская власть, по убеждению Спицына, рухнула не в 1991-м, а в 1993 году, когда «Ельцин устроил государственный переворот, расстреляв парламент». Это принципиальный момент для левого историка: он не признает легитимности событий 1991-1993 годов, считая их контрреволюцией и узурпацией власти.
«То есть уже получается 76 лет. Но даже если признать, что коммунисты были отстранены от власти в результате опять-таки государственного переворота, учинённого Ельциным, то власть большевиков продержалась в нашей стране никак не 69 лет, а 74 года».
Что касается «нескольких миллионов убитых», Спицын решительно отвергает эти цифры, называя их наследием горбачевской перестройки и ельцинской эпохи, когда, по его словам, сознательно раздувались масштабы репрессий для дискредитации советского периода. Он ссылается на исследования историков Юрия Жукова и Александра Дугина (подчеркивая, что это не Александр Гельевич Дугин), которые доказали: цифры жертв сталинских репрессий раздуты до невероятных размеров.
«А у Романовской империи было 300 лет» — двойные стандарты критики
Спицын ловит Мардана на еще одном логическом противоречии. Не очень Журналист, используя непарламентское выражение, заявил, что большевики «всё просрали». Историк парирует зеркальным вопросом:
«Господин Мардан, а у меня к вам вопрос. А у Романовской империи было 300 лет. И они тоже всё просрали. Что ж вы говорите "А", не говорите "Б"?».
Этот тезис — ключевой в методологии Спицына. Он напоминает, что история — это не набор субъективных оценок, а объективный процесс, подчиняющийся законам диалектики. Здесь есть и закон отрицания отрицания, и переход количества в качество. Требовать от одного исторического периода совершенства, закрывая глаза на провалы другого, — значит демонстрировать либо ангажированность, либо непонимание философии истории.
«Совершенно не понимая, что исторический процесс — это объективный процесс. Что в истории тоже существуют законы диалектики, что в истории тоже есть закон отрицания отрицания, что в истории тоже есть закон накопления количества и перехода его в качество. И так далее, и тому подобное. Вам это неведомо, человеку с высшим, якобы университетским образованием?»
Ода Ельцину и «ручной коммунист» Зюганов
С особым смаком Спицын разбирает автобиографические признания Мардана. Тот, по словам историка, рассказал, что в 1991 году собирался вступать в партию (ради карьеры), но его «спас Ельцин», демобилизовав из армии.
«Ну, повесь себе иконку Бориса Николаевича и молись на него, как на своего спасителя. Так ты тогда выбирай: ты в рамках христианской этики существуешь или в рамках Ельцинско-гайдаровской этики?» — язвительно замечает Спицын.
Далее Мардан обрушивается на лидера КПРФ Геннадия Зюганова, называя его восьмидесятилетним клоуном, который никогда нигде не работал, и утверждая, что в России всего два Героя Труда — Зюганов и Ротенберг. Спицын берет под защиту не только политического оппонента, но и статистику.
«Во-первых, начнём с того, что Геннадий Андреевич всю свою сознательную жизнь работал. Получил прекрасное образование. Он по базовому образованию математик. Он работал и в школе, работал и в вузе, потом работал в комсомольских и партийных структурах и так далее, и так далее».
Что касается звания Героя Труда, Спицын приводит точные цифры: с момента воссоздания этого звания его получили 123 человека. Среди них — академик Евгений Велихов, генерал-лейтенант Игорь Кириллов (трагически погибший от рук «бандеровцев»), выдающийся хирург Александр Коновалов, конструктор Юрий Соломонов, легендарный актер Юрий Соломин.
«Вы не знали об этом, господин Мардан? Зачем нести фигню на всю страну?» — в сердцах восклицает историк, не стесняясь в выражениях.
Пионерские галстуки и преемственность поколений
Отдельный гнев Спицына вызывает насмешка Мардана над тем, что Зюганов появляется на публике в пионерском галстуке. Историк напоминает, что эта традиция — не клоунада, а символ связи времен, и в ней участвовали величайшие люди советской эпохи.
«Если Зюганов клоун, то выходит, что по Мардану клоунами были все советские маршалы, герои Победы, начиная с Жукова и кончая Чуйковым. Потому что когда они приходили к пионерам в школу или на какие-то другие торжественные мероприятия, они всегда надевали пионерские галстуки, не будучи, кстати, в своём детстве или ранней юности пионерами. Это была хорошая традиция, которая показывала естественную связь поколений. Юрий Гагарин тоже был клоун, который тоже одевал пионерский галстук. Ну это вообще мерзость конченая».
«Красные содержанки» и цена вопроса
Когда Мардан называет коммунистов «красными содержанками», сидящими на кормлении у администрации президента, Спицын переводит разговор в практическую плоскость денег и реальной помощи.
«В отличие от того же Мардана и сотен, а может, и тысяч таких же марданчиков, которые у нас вещают на всех каналах и радиостанциях, депутаты фракции КПРФ половину своей зарплаты отдают в партийную кассу. И именно, или в том числе на эти деньги закупается огромное количество продовольствия, военного оборудования, машин, мотоциклов и так далее, и тому подобное, которые отправляются конвоями на Донбасс».
Спицын напоминает о 151-м конвое, отправленном КПРФ на Донбасс. Деньги на это идут не из воздуха — это отчисления из зарплат депутатов и государственное финансирование парламентских партий, существующее во многих странах мира, включая ФРГ. Историк парирует обвинения в «продажности» встречным вопросом:
«Скажите, а вы хотя бы копейку из своей очень не маленькой зарплаты сдали, например, в какую-то кассу, в какой-то общаг, чтобы организовать такой же хотя бы один конвой жителям Донбасса, Луганщины, Запорожья или Херсонщины?»
Здесь же Спицын припоминает личный разговор с Марданом времен его работы в «Комсомольской правде». Когда Мардан уходил оттуда, многие говорили о «гонениях на принципиального журналиста». Однако, по словам историка, сам Мардан в телефонном разговоре признался: никаких гонений не было, просто на канале Соловьева предложили зарплату гораздо больше.
«То есть он пошёл просто дороже продался. Понимаете? То есть ему продаваться можно, а всем остальным нельзя. Значит, для него это благо, это чуть ли не христианский подвиг в рамках его понимания христианской этики. А все остальные, значит, иуды».
«Мумия» и истинное лицо христианской этики
Мардан вновь возвращается к антикоммунистической риторике, упоминая «мерзопакостный фильм» на канале «Спас» о Ленине и называя коммунистов антихристианами. Спицын отвечает самым сильным, документальным аргументом, который, по его мнению, должен раз и навсегда закрыть тему «борьбы большевиков с христианством».
Он зачитывает решение Поместного Собора Русской Православной Церкви под руководством патриарха Тихона (Белавина) от 5 сентября 1923 года. Спицын подчеркивает: документ есть в открытом доступе, каждый может проверить.
«Я цитирую, что там было сказано: "Слова благодарности и горячего привета должно быть высказано нами единственной в мире власти, которая творит, не веруя, то дело любви, которое мы, веруя, не исполняем. А также вождю Советской России Владимиру Ильичу Ленину, который должен быть дорог и для церковных людей, как гражданин единой Республики. Великий Октябрьский переворот проводит в жизнь великие начала равенства и труда, имеющиеся и в христианском учении. Во всём мире сильные давят слабых. Только в Советской России против этой социальной неправды борются все правые люди. Собор полагает, что каждый честный христианин должен стать среди этих борцов за человеческую правду и всемерно проводить в жизнь великие начала Октябрьской революции. Владимиру Ильичу Ленину Собор желает скорейшего выздоровления, чтобы он снова стал вождём борцов за великую социальную правду". Приветствие власти принято собором единогласно».
Спицын выдерживает паузу, чтобы слушатель осознал прочитанное, и заключает: «Это про христианскую этику, о которой так вещает воцерквлённый, видать, Мардан».
Дело Карташова — апология предательства или «временное помутнение»?
Кульминацией спора становится эпизод с Антоном Карташовым. В Екатеринбурге установили мемориальную доску этому историку церкви, бывшему обер-прокурору Святейшего Синода во Временном правительстве. Местный коммунист выступил с осуждением, и Мардан бросился на защиту Карташова, расписывая его научные заслуги.
Спицын объясняет: доску повесили не за научные труды (в которых Карташов, кстати, расходился с официальной позицией РПЦ о происхождении христианства на Руси). Проблема в другом. Мардан признал, что Карташов в начале войны поддержал Гитлера, но назвал это «временным помутнением рассудка» и «заблуждением», как и в случае с философом Иваном Ильиным.
«Ну вот. Это же говорит о том, что, дескать, пусть большевики расскажут о своей подлой, предательской биографии», — комментирует Спицын логику оппонента.
Историк решает показать, что это было за «заблуждение». Он зачитывает письмо Карташова Ивану Шмелёву, написанное буквально на следующий день после начала войны, 22 июня 1941 года.
«"Какой вышел знаменательный день этого Воскресенья! — начинает цитату Спицын, комментируя: — А я напомню, что война началась 22 июня в 4 часа утра, именно воскресенье. — Это ведь был день Всех святых в Русской земле просиявших. Бессознательный язычник Гитлер в этот день пошёл на освобождение Святой Руси. Случилось великое и почти невероятное. Наконец-то пришёл капут Совдепии, и обозначилась уверенность в скором разгроме Красной Армии. Невозможная победа армии рабов и предателей"».
Спицын подчеркивает: это написано о Красной Армии, которая защищала Родину. Но и это не всё. После войны, в 1948 году, Карташов пишет тому же адресату, предвкушая ядерную войну США против СССР:
«"Грядёт неизбежная война и скорая в эти два-три года… Обе стороны идут к ней волей-неволей, начнёт, конечно, Совдепия. Поскольку демократии… не способны на начало. Их народы обмануты гипнозом миролюбия. И сокрушительная техника молниеносна, а атомная война и не может быть иной, раздавит Кремль. Народ его на этот раз эффективно покинет… И в будущем Нюрнберге его, то есть Кремль, будут судить и вешать вместе с Патриархом Алексием включительно"».
Тем самым патриархом Алексием, который возглавлял церковь до 1971 года. «Ничего себе заблуждения!» — восклицает Спицын.
Сколько же священников убили на самом деле
Наиболее ожесточенный спор разгорается вокруг цифр репрессий против духовенства. Мардан, по словам Спицына, транслирует миф о сотнях тысяч убитых. Историк заявляет, что это ложь, порожденная в ельнинскую эпоху.
«В начале девяностых годов… 322 человека чудесным образом преобразились… в 320 000 человек. Что вот-дескать, большевики такие-сякие в годы Гражданской войны за каких-то всего три года изничтожили 320 000 человек среди священников. Слушайте, такого количества священников в Русской Православной Церкви отродясь не было, никогда не было».
Спицын ссылается на труды профессиональных историков, работавших с архивами: Георгия Хмуркина (Свято-Тихоновский университет), Николая Зайцева, Михаила Бабкина (доктор наук, преподаватель Спицына). Данные почерпнуты из архивных документов, а не из «рассказов родных и близких».
«За 10 лет, с 1917-го по 1926-й год включительно, было убито 870 священнослужителей».
Спицын приводит детальную разбивку по годам: 1917 — 12 человек, 1918 — 506 (почти 60% от общего числа, причем убитых с обеих сторон — и красными, и белыми), 1919 — 166, 1920 — 51, 1921 — 61, 1922 — 29, а с 1923 по 1926 год суммарно — 33 священнослужителя, из них в 1925 — пять, а в 1926 — всего два.
«Какие тысячи? Какие десятки тысяч? Мардан, вы чего начитались-то? И в каком состоянии вы это читали? Алкогольного или наркотического опьянения?»
Историк также напоминает о работе комиссии «О злодеяниях большевиков», созданной при Деникине. По ее данным, 97-98% священнослужителей вообще не подвергались террору. Репрессии касались лишь тех, кто агитировал против Советской власти с амвона или брал в руки оружие.
«Никогда большевики не казнили никого за веру в Бога», — утверждает Спицын и приводит личный пример: его бабушка была глубоко верующей, держала дома иконы, водила его в церковь, а дед при этом был коммунистом с 1930 года, и они прожили вместе всю жизнь.
Война с Христом или просвещение масс?
Разбирая тезис Мардана о том, что коммунизм — это «борьба с Богом» и «борьба с Христом», Спицын проводит важное идеологическое различие. Да, большевики были атеистами. Да, они считали религию пережитком прошлого. Но они не вели войну с верующими как с людьми.
«Они не были донкихотами и не собирались воевать с ветряными мельницами. Они выступали лишь за просвещение масс. И считали, что религия — это мракобесие. Но при этом они, руководствуясь Марксовой формулой… Энгельса, что религия — это опиум народа, понимали, почему возникли религиозные верования».
Спицын объясняет: формула «религия — опиум народа» означает, что религия порождена самим народом в силу его забитости, неграмотности и непонимания законов природы. Поэтому побеждать «религиозное мракобесие» Ленин и Сталин предлагали не репрессиями, а просвещением.
Да, были перегибы, были отдельные фанатики вроде Губельмана-Ярославского с его «Союзом воинствующих безбожников». Но ставить знак равенства между ними и всей партией — значит сознательно искажать историю. Спицын напоминает, что патриарх Тихон приветствовал декрет об отделении церкви от государства, а конфликт возник позже, в 1921 году, когда большевики начали изымать церковные ценности для спасения голодающих Поволжья.
«В прошлый раз я рассказывал о так называемом Шуйском деле. Роман Антоновский, этот клоун с усами и бородкой а-ля д'Артаньян, рассказывал сказки, что там было загублено тысячи или чуть ли не десятки тысяч людей. Четыре человека… Ой, прошу прощения, 16 человек были осуждены, и, по-моему, всего четыре человека были приговорены к высшей мере наказания, которые с оружием в руках сопротивлялись военнослужащим и милиции».
Спицын проводит аналогию с современностью: если сегодня кто-то с оружием окажет сопротивление Росгвардии, ему тоже не выпишут путевку в санаторий.
Диагноз окончательный
В финале своего выступления Евгений Спицын отбрасывает академическую манеру и переходит к прямому, почти прокурорскому обвинению. Он называет себя «опытным диагностом» и ставит окончательный вердикт своему оппоненту и всему направлению мысли, которое тот олицетворяет.
«Уважаемый Сергей Мардан, вы, как всегда, ошиблись в диагностике. Из вас хреновый диагностик. А я уже опытный диагностик, и могу сказать, что это не коммунисты психически больные. Это психически больные вы и такие, как вы, которые извращают нашу отечественную, прежде всего советскую историю и льют потоки грязи и промывают мозги нашему, особенно молодому поколению. Не хуже, чем бандеровцы это делали на Украине».
Этот пассаж — ключ к пониманию всей ярости Спицына. Для него антикоммунизм — не просто историческая ошибка, а прямая дорога к национальной катастрофе. Он проводит прямую линию от антисоветской пропаганды к трагедии Донбасса и угрозе распада России.
«Вы чего добиваетесь-то? Ведь бандеровщина взросла именно на антисемитизме и антикоммунизме. Не хватает извилин, чтоб понять вот эту простую истину. Что бандеровщина на Украине взросла именно на лютом антикоммунизме и антисемитизме. Вы хотите, чтобы у нас то же самое произошло?»
Спицын оставляет этот риторический вопрос висеть в воздухе. Он не ждет ответа от Мардана — он обращается к зрителю, к слушателю, к тем миллионам, которые, по его мнению, должны сделать выбор между исторической правдой и «лживыми, подлыми идейками».
Извинившись за «некоторую сумбурность и эмоциональность», он завершает свое выступление, но поставленный им диагноз остается главным итогом этого заочного боя. Война нарративов продолжается, и на кону в ней — не просто интерпретация прошлого, а будущее страны. Ведущий программы подводит черту: «Диагноз окончательный, пересмотру не подлежит».
Дорогие наши читатели!
В связи с нехорошими тенденциями, которые указывают на то, что в России активно вводятся ограничения на обсуждения общественно-политической повестки, мы приняли решение о публикации наших материалов на других площадках.
Пока вот сайт: www.temaglavnoe
Мы — в Max
А вот Телега: t.me/temaglavnoe Подпишитесь, пожалуйста! Там можно комментировать!