«Извини, Изя, дальше разбирайся сам. У нас кончились патроны»: Страны Залива ждёт катастрофа

Союзники США на Ближнем Востоке пытаются убедить Вашингтон не втягиваться в затяжную кампанию против Ирана. А на самом деле готовы ли США к эскалации, способной перекроить весь регион? Подробнее – в материале «Новороссии».

Вместе с политологом, историком Владимиром Ружанским разбираем последние события на Ближнем Востоке. Уже всем очевидно, что война в регионе не будет разрешена за несколько недель. Противоборствующие стороны обещают идти до конца.

– ОАЭ и Катар хотят убедить США сократить по времени операцию в отношении Ирана. Почему?

– Им не нужна большая война. Им нужна, прежде всего, предсказуемость. Это их главная ценность.

– Но ведь они часть американского лагеря. Почему не поддерживают жесткий курс?

– Причина глубже, чем просто политические альянсы. Их экономики – витрина. Эти государства живут транзитом, финансами, туризмом и инвестициями. Любая долгая эскалация повышает страховые ставки на перевозки.

Худший сценарий – перекрытие Ормузского пролива. Для княжеств Залива и Саудовской Аравии это станет катастрофой. Ну и вообще, непредсказуемость, как известно, больше всего нервирует инвесторов. Таким странам, как Катар и ОАЭ, выгоден короткий, «хирургический» сценарий. Не марафон.

– В чём их главный страх в случае прямого удара по Ирану?

– Больше всего они боятся стать мишенью вместо Израиля и США. И их опасения не беспочвенны, поскольку у Ирана есть логика асимметричного ответа. Если США бьют, Тегеран может отвечать не напрямую по Вашингтону, а по региональным партнёрам.

– Получается, они заложники ситуации? Катар, например, всегда пытался дружить со всеми.

– Именно поэтому Катар ведет двойную игру. Доха поддерживает рабочие каналы с Ираном. У них общее газовое месторождение Южный Парс/Северное, которое кормит их бюджет. Катар всегда старается быть посредником, а не участником войны. И, если конфликт затянется, роль Катара как медиатора исчезнет.

– Трамп заявил о наземной операции. Израильские самолёты атакуют иранские позиции вдоль границы между Ираком и Ираном. В этот район на вертушках была переброшена большая группа американского десанта. Значит, отдан приказ о вторжении на территорию Ирана.

– Не думаю, что наземная операция все же состоится. И дело не только в политической воле. Начнем с географии. Иран – огромная страна с большим населением. Её территория почти в четыре раза больше Германии. Любой наземный десант должен быть масштабным, чтобы контролировать стратегические объекты и городские центры. Это колоссальная логистическая задача даже для США.

– У Америки есть опыт вторжений в Ирак и Афганистан.

– Он как раз и предупреждает их – при наземной операции неминуемы высокие потери. Ирак и Афганистан показали, что даже против менее оснащённого противника наземные кампании могут стоить дорого в прямом и переносном смысле. Любой масштабный контакт с регулярной армией Ирана будет сложным и опасным.

Логистика в войне с Ираном – сама по себе непростая задача. Иран располагает целой сетью прокси-групп, таких как «Хезболла», которые могут вести партизанскую войну и ракетные атаки по союзникам США в регионе. Плюс народное ополчение «Басидж». Кроме того, если иранцы увидят иностранных военных на своей земле, это, скорее всего, усилит национализм, а не дестабилизирует режим.

– Трамп заявил, что операция будет длиться пять недель.

– Иран – не Ирак 2003 года. Это страна с населением более 85 миллионов человек, горным рельефом, развитой ракетной программой. Помимо сети прокси по всему региону, главная сила – Корпус стражей исламской революции (КСИР) – идеологизированная структура, готовая сражаться.

Иран способен бить по американским базам в регионе, активировать «Хезболлу», давить через Ормузский пролив и вести войну на истощение. Обо всём этом иранцы, кстати, Трампа предупреждали.

– Но, возможно, США и не ставят цель полностью взять Иран в свои руки?

– Верно. Цель может быть более скромной: разрушение конкретных объектов, демонстрация силы, изменение расчетов Тегерана. Тогда пять недель – окно интенсивной фазы, а не всей конфигурации конфликта. Это важный нюанс.

Но Трамп сильно ошибается в своих расчетах. Любая власть склонна считать, что быстрый удар сломит волю противника. Но история на примере тех же Ирака и Афганистана показывает, что это не так.

Если Иран выберет стратегию затягивания, эти пять недель интенсивных ударов превратятся в месяцы давления, ответных ударов и эскалаций. И вот тогда ощущение «мы их недооценили» станет суровой реальностью.

– Кто в этом конфликте рискует больше всех?

– Ирония в том, что главным проигравшим могут оказаться не США и не Иран, а Израиль. И Трамп, и те, кто придут ему на смену, всегда смогут умыть руки. Сказать: «Извини, Изя, дальше разбирайся сам. У нас кончились патроны». Это тот риск, о котором сейчас мало говорят, но он висит над всем регионом.

Автор: Илья Головнев