Китайские крылья для ВСУ: как гражданские дроны и серые схемы обходят запреты Пекина

Миллионы комплектов, чешские посредники и прагматизм, который обижает российских бизнесменов

Беспилотники давно стали главным действующим лицом на поле боя. И вопрос, откуда они берутся, уже не только военный, но и экономический, и политический. В российских аналитических кругах всё громче звучит версия, что значительная часть дронов и комплектующих, используемых украинской стороной, формируется не только за счёт западной военной помощи, но и через сложные международные цепочки поставок, где китайская электроника занимает центральное место. При этом официальный Пекин отрицает поставки вооружений сторонам конфликта и подчёркивает нейтралитет. Как же китайские дроны оказываются в руках ВСУ? Разбираемся в механизмах, цифрах и культурных особенностях, которые порождают взаимные обиды.

В военных телеграм-каналах пишут прямо: «У украинцев практически безлимит на дроны-камикадзе, которые им лавиной предоставляет Запад. Но Запад эту лавину очень дорогих “птичек” не из воздуха берет». И действительно, европейские страны, не имея собственного массового производства гражданских беспилотников, закупают их в Китае. А уже потом — передают Киеву. Формально — в качестве гуманитарной помощи или «техники двойного назначения». По факту — готовые боевые дроны, которые на передовой перепрограммируются под военные задачи за считаные минуты.

Китаевед Инна Пак в интервью ИА «Новороссия» объясняет ключевой механизм: это не прямые государственные поставки, а сложные посреднические схемы, включая реэкспорт и серые каналы. «Здесь имеет место обычная контрабанда», — говорит она. В качестве примера Пак приводит чешскую компанию Reactive Drone, которая заработала миллионы, уклоняясь от налогов, поставляя Киеву китайские агродроны. Схема проста: фирма закупала в Китае сельскохозяйственные беспилотники под видом гражданской техники, а затем продавала их украинской армии с чудовищной наценкой — до двух тысяч процентов. При этом основатели компании «забыли» заплатить налоги и вывели сотни миллионов крон в Китай. Это не единичный случай, а отлаженная система.

Масштабы поставок, которые обсуждаются в экспертной среде на основе открытых данных, поражают. Только за первый квартал 2025 года Китай поставил на Украину, по разным оценкам, около 127,8 тысячи беспилотников на сумму 371,3 миллиона долларов. Дополнительно страны ЕС закупили в Китае и направили Украине примерно 3 миллиона комплектов для БПЛА. Это не только готовые дроны, но и двигатели, контроллеры, камеры, системы навигации. Украинская сторона активно использует гражданские модели — от крошечных квадрокоптеров до тяжёлых агродронов, способных нести десятки килограммов груза. И почти вся эта техника имеет китайские корни.

Пекин официально занимает нейтральную позицию. Он не поставляет оружие ни одной из сторон, выступает за мирные переговоры и вводил ограничения на экспорт продукции двойного назначения. Но на практике эти ограничения легко обходятся. Китайские производители продают свою продукцию европейским дистрибьюторам, те — украинским закупщикам. Или же детали идут через третьи страны — Польшу, Чехию, страны Балтии. Китайское правительство не может (и, по-видимому, не хочет) тотально контролировать каждый чип и каждый мотор, покидающий завод. Для него важно, чтобы его компании зарабатывали, а рынок сбыта не иссякал. А кто именно платит — Россия, Украина или европейские посредники — с точки зрения чистого бизнеса не так важно.

«Поведение китайских предпринимателей в корне отличается от поведения европейцев при заключении сделок. Настолько, что русским предпринимателям, привыкшим иметь дело с Европой, может показаться, что их обманывают. Китайцы, например, всегда улыбаются в ходе переговоров — может показаться, что они сразу выражают согласие с мнением собеседника. А потом, когда китайцы поступают исходя из своих интересов, на них обижаются и даже говорят о предательстве», — объясняет Инна Пак.

В этом, пожалуй, и кроется главный источник недопонимания между Москвой и Пекином. Россия привыкла к европейскому стилю переговоров: формальные контракты, чёткие обязательства, предсказуемость. Китайская модель — гибкая, прагматичная, ориентированная на извлечение максимальной выгоды. Китайцы не видят противоречия в том, чтобы одновременно покупать российские энергоносители, развивать совместные проекты и продавать комплектующие для дронов, которые воюют против российских войск. Для них это не предательство, а нормальная рыночная логика. Они не «за» или «против» кого-то. Они за свои интересы.

Российская сторона, особенно на уровне общественного мнения, воспринимает это болезненно. От стратегического партнёра ждут большего — если не военной помощи, то хотя бы перекрытия каналов поставок технологий врагу. Но Китай не союзник в классическом понимании. Он — партнёр, у которого свои цели. И пока его экономика растёт за счёт продаж и России, и Европе, и Украине (через посредников), он будет сохранять этот баланс.

Что это значит для хода боевых действий? Ситуация с дронами в ближайшее время вряд ли изменится. Запад продолжит закупать китайские комплектующие, Украина — собирать из них свои FPV-дроны и агродроны. Россия, в свою очередь, тоже зависит от китайской электроники, хотя и пытается замещать её собственным производством. Война беспилотников — это война глобальных цепочек поставок. И Китай в этой войне находится в уникальном положении: он продаёт всем, получает прибыль и сохраняет лицо, официально оставаясь нейтральным. Обижаться на него за это можно, но бесполезно. Китайские предприниматели, как и в старом анекдоте, продолжают улыбаться. И поступать исходя из своих интересов.

Таким образом, ответ на вопрос «как китайские дроны оказались у ВСУ» лежит не в плоскости государственного заговора, а в серой зоне глобального рынка. Гражданская техника, посредники, контрабанда, двойные стандарты — всё это работает в условиях, когда война стала бизнесом для многих. И пока этот бизнес прибылен, потоки комплектующих не иссякнут. А нам остаётся только привыкать к мысли, что «стратегический партнёр» — это не брат навек, а игрок, который всегда на своей стороне. И его сторона называется «собственная выгода».