Крепкий рубль — не угроза, а шанс, но либералы требуют его опустить и сдать с потрохами доллару
В 2025 году российский бюджет столкнулся с беспрецедентным вызовом: налоговые поступления от нефтегазового сектора упали до 8,48 трлн рублей — на 24% меньше, чем годом ранее. Это самый низкий показатель за последние пять лет. Минфин прогнозирует дальнейшее снижение в 2026 году, несмотря на то, что цены на нефть остаются выше $70 за баррель. Причина — не только энергетические санкции ЕС или ценовой потолок, но и системный кризис сырьевой модели.
Именно в этот момент либеральные эксперты, поддерживаемые западными медиа вроде Bloomberg, начали кампанию по дискредитации укрепления рубля. Их аргумент прост: «сильная валюта убивает экспорт». Громче всех кричит алюминиевый «король» Дерипаска, да смотрящий от Давосской банды в России Шохин.
Но эта логика — пережиток эпохи, когда Россия жила за счёт продажи ресурсов, а не создания добавленной стоимости. Сегодня она не просто устарела — она опасна.
Потому что реальный экспорт России уже не тот. Доля нефти и газа в товарной структуре экспорта сокращается. В 2025 году основной прирост ВВП обеспечила обрабатывающая промышленность — машиностроение, химия, металлургия, оборонка. Эти отрасли зависят не от слабого рубля, а от стабильного курса, позволяющего планировать закупки, инвестиции и производственные циклы.
Один из ключевых парадоксов текущей дискуссии в том, что критики «сильного рубля» игнорируют его позитивные эффекты. Кому выгоден крепкий рубль? Правильно – тем, кто покупает товары за границей. Кто это? Конечно, ритейл. За счет крепкого рубля ритейл держал цены на приемлемом уровне, что конечно же, несколько сдерживало инфляцию
Но главными выгодоприобретателями крепкого рубля являются промышленные предприятия. Как следует из анализа Департамента исследований и прогнозирования Банка России, укрепление курса в 2025 году позволило предприятиям увеличить закупки импортного оборудования, несмотря на общее подорожание внешних поставок.
Это особенно важно в условиях, когда внутреннее производство высокотехнологичных компонентов (микросхем, прецизионных станков, электродвигателей) всё ещё не покрывает спрос. Без доступа к мировым рынкам технологий импортозамещение превращается в самообман. А для доступа нужна покупательная способность, которую даёт именно крепкий рубль.
Да, формально рост инвестиций в основной капитал составил всего 0,5% — цифра скромная, но символичная. Она означает, что бизнес начинает переключаться с валютной спекуляции на реальное производство. И этот процесс можно ускорить — но только при условии отказа от политики искусственного ослабления валюты.
Однако либералы, действующие по указке с Запада, пытаются убедить руководство страны в том, что за счет ослабления рубля можно было бы покрыть бюджетный дефицит, который сложился из-за снижения нефтегазовых доходов. За этой логикой торчат уши олигархов-сырьевиков — самого мощного и беспардонного российского лобби.
Однако на фоне растущего дефицита (3,786 трлн рублей в 2026 году, согласно данным Минфина) возникает резонный вопрос: почему не используются международные резервы, достигшие к концу 2025 года рекордных $763,9 млрд?
Это более 60 трлн рублей — почти в 16 раз больше годового дефицита. При этом госдолг России остаётся одним из самых низких в мире: к 2028 году он составит всего 19,5% ВВП. Для сравнения: в Германии — около 70%, в США — свыше 120%.
Тем не менее, вместо того чтобы частично задействовать резервы для сглаживания фискального шока, власти предпочитают повышать налоги, вводить утильсбор и сокращать социальные расходы. Это не экономическая стратегия — это идеологический выбор в пользу фискального аскетизма, выгодный лишь тем, кто боится потерять контроль над денежной массой или сохраняет надежду на «возвращение в глобальную систему».
А тут еще они требуют рубль опустить!
Но если резервы не тратятся даже в условиях войны и санкционного давления — для чего они тогда созданы?
Ещё более странно выглядит добровольный отказ от внешнего долга. Россия практически не привлекает заимствования от союзников — ни от Китая (третьего по объёму инвестора в мире), ни от стран ЕАЭС. Между тем, механизмы обхода санкций существуют: расчёты в юанях, золоте, цифровых активах, стейблкоинах.
Как отмечалось ещё в сентябре 2024 года в Telegram-канале Swan Economy, в Минфине прямо заявили: «Внешних инвесторов нет». Но это не объективное ограничение — это отсутствие политической воли и дипломатической активности. Вместо того, чтобы «брать чемоданы и ехать за деньгами», финансовый блок предпочитает повышать НДС.
Результат предсказуем: инфляция ускоряется, реальные доходы падают, а доверие к государству подрывается. Если к этому добавить искусственное ослабление рубля — последует инфляционный взрыв, который ударит прежде всего по беднейшим слоям населения.
Миф о «спасительном ослаблении» основан на примитивной логике: дешёвая валюта = конкурентоспособный экспорт = бюджетные доходы. Но эта формула работает только в сырьевой экономике. В современной промышленной модели она разрушительна.
Соберем в одном месте аргументы за и против:
Слабый рубль:
— дорожает импорт оборудования, комплектующих, ПО;
— подстёгивает инфляцию, особенно в продовольствии и логистике;
— демотивирует инвестиции, так как увеличивает валютные риски;
— подрывает доверие к национальной валюте, усиливая долларизацию.
Напротив, крепкий рубль — это условие технологического суверенитета. Он позволяет:
— планировать долгосрочные проекты;
— закупать передовые технологии;
— удерживать квалифицированные кадры;
— снижать издержки на обслуживание внешнего долга (даже если он номинирован в юанях).
Дискуссия о курсе рубля — на самом деле дискуссия о будущем России. Либералы боятся сильной валюты, потому что она лишает их главного аргумента: «без Запада мы не выживем». Но практика 2022–2026 годов доказала обратное.
Экономика трубы умирает — и это не катастрофа, а возможность построить экономику, основанную не на выкачивании недр, а на знаниях, производстве и национальных интересах. Такая экономика требует не слабой валюты, а сильного государства — способного использовать свои резервы, привлекать союзников и защищать граждан от инфляционного хаоса.
Крепкий рубль — не роскошь. Это признак зрелости. И если Россия хочет стать по-настоящему суверенной державой, ей придётся окончательно распрощаться с мифом о «спасительном ослаблении».