Кризис внутренней политики России. 1902 год

Кризис внутренней политики России. 1902 год
Олег Айрапетов

14 февраля 2026  14:26

Отправить по email

Печать

В 1899 году в докладной записке на имя главы МВД говорилось: «Всем, конечно, очень хорошо видно, что настоящее экономическое положение русского народа представляет самую печальную картину. Страшная нищета деревенского населения при повторяющихся чуть не через год неурожаях, полное отсутствие каких-либо заработков и полная безнадежность выйти когда-нибудь ему из этого нищенского положения, невольно должны привести к мысли, что все те меры, которые рекомендуются правительству и производятся в нашем обществе для подъема благосостояния населения – все они , в сущности, вовсе не касаются народа и ничего поэтому в его жизни изменить не могут.»

Со временем ничего не менялось к лучшему. Накануне зубатовской демонстрации в Москве одна из столичных газет отметила годовщину статьей, в которой говорилось о том, что с каждым годом все очевиднее становится то, чего нельзя не заметить – «невозможного в своем роде единственного явления ухудшения народного благосостояния через десятки лет после освобождения народа от цепей крепостничества.» Действительно, во многих губерниях страны положение крестьян было неблагополучным. год был исключительно неблагоприятным для сельского хозяйства. Неурожай естественным образом привел к резкому росту недоимок. Жара привела к большим потерям хлеба в Полтавской губернии. В Харьковской губернии средний урожай с 1897 по 1900 гг. составил 70 119 000 пудов, в 1900 г. он был выше — 82 950 000 пудов. А вот в 1901 г. было собрано всего 58 118 00 пудов. Доходы жителей губернии сразу же сократились на 15 млн. руб., среднедушевое обеспечение зерновым хлебом (за вычетом семенного) в 1900 г. составило 25,86 пудов (413,76 кг. или 1,133 кг в день на год), а в 1901 г. сократилось до 15,82 пуда (253,12 кг., или 693 гр. в день на год).

Отчет государственного контролера за 1902 год гласил: «Необходимо заключить, что одной пересрочки или отсрочки выкупного долга недостаточно для поддержания хозяйственного быта крестьянского населения, и что нужны более коренные к облегчению лежащего на нем податного бремени. Такого рода облегчение могло бы быть достигнуто путем соответственного понижения самих норм выкупных платежей.» Вскоре выяснится, что и этого будет недостаточно, но правительство предпочитало ограничиваться демонстрацией силы и обещаниями. В 1903 г. доверенное лицо императора ген. от инф. ген.-ад. О.Б. Рихтер отмечал: «Повторяющийся недород, а часто и полный неурожай в самой благодатной черноземной полосе Центральной России нельзя приписывать, единственно, неблагоприятным метеорологическим условиям.» Рихтер считал, что главной причиной проблем была община и отсутствие крестьянского землевладения. На самом деле неблагополучным было не только экономическое положение крестьян.

Положение народного образования, здравоохранения «и вообще благоустройства различных сторон жизни населения» соседнего Юго-Западного края генерал-губернатор Киевский, Подольский и Волынский ген. Драгомиров описывал в 1901 году как «весьма печальное». В Киевской губернии 1 врач приходился на 107 818 чел., в Подольской – на 99 874 чел., в Полтавской – на 48 808 чел., в Черниговской – на 31 101 чел. «Результатом такого устройства врачебной части, — докладывал императору Драгомиров, — являются постоянные, непрекращающиеся эпидемии тифа, оспы, скарлатины, дифтерита и других инфекционных болезней. А в каком положении очутится население, в случае посещения эпидемии холеры или чумы, страшно подумать.»

Вскоре наступило более сложное время. Осень 1901 года после засушливого лета была благоприятной, зима – теплой и малоснежной, весна 1902 года на Полтавщине и Харьковщине по всем показателям была «вполне благоприятна для сельского хозяйства», а лето — теплым и умеренно дождливым. Все указывало на будущий хороший урожай. Он действительно был очень удачным, показатели сбора хлебов превосходили показатели четырех наиболее урожайных лет предшествующего десятилетия (1893, 1894, 1899 и 1900 гг.). В Полтавской губернии он составил 123 077 200 пудов, т.е. на 111,8% больше показателей 1901 года. Гораздо лучше, чем в 1901 году, был он в 1902 году и в Курской губернии. В Харьковской он был «настолько хорош, что по отзывам населения такого не было в течение последнего десятилетия.»

В 1902 году МВД начало разрабатывать меры поддержки крестьян. Первый пункт принятого нормативного документа звучал следующим образом: «Обеспечение продовольственных и семенных потребностей сельского населения при неурожаях и других подобных бедствиях составляет первее всего обязанность самого населения и исполняется последним путем накопления натуральных запасов или капиталов.» Министерство, впрочем, признавало, что иногда необходима и внешняя, «общественная помощь». Ответственность за её организацию среди сельских жителей возлагалась на земства, среди горожан – на городские управления. Те и другие должны были организовывать общественные работы, создавая возможность заработка для голодающих. Средства для этого органы самоуправления также должны были изыскать сами.

Новый урожай в 1902 году должен был быть хорошим, но до него еще нужно было дожить. 62,4% земель Курской губернии принадлежала крестьянам, 34,4% — частным владельцам. 64% земель Харьковской губернии принадлежала крестьянам, 19,47% дворянам, остальная земля – казне и частным лицам из других сословий. В Полтавской губернии крестьянам принадлежало 1 186 353 десятин, частным владельцам – 811 746 десятин. Дворянское землевладение было преимущественно крупным, что не могло не мозолить глаза крестьянству. Весной 1902 г. в Полтавской губернии недород хлеба стал ощущаться все сильнее. В Харьковской крестьянство было обеспечено запасами хлеба прошлого 1901 года только первую половину 1902 года. От бескормицы начал страдать и скот. У крестьян не было достаточного количества средств и продовольственных запасов. Кризис закончился аграрными беспорядками. Еще в начале марта власти были вполне спокойны. В Полтаве готовились к 100-летию учреждения губернии. Праздники прошли 10(23) марта 1902 г.

Начались волнения. Среди крестьян распространились слухи о том, что скоро все переменится и не будет «панов». Слухи подтверждались брошюрами и листовками «на малороссийском языке», которые распространялись среди селян. Поначалу они просили о помощи, затем перешли к кражам, а затем уже и к насильственному изъятию имущества богатых землевладельцев. Помещики начали высылать свои семьи в города, вскоре началось их бегство из деревенской округи. Крестьяне ходили толпами по 400-1000 чел., и изымали землю, скот и зерно на основании никому не известных «царских указов». Свою роль сыграли и агитаторы, убеждавшие, что «царскую грамоту», написанную золотыми буквами, прячут от них. Крестьяне говорили, что им «велено забирать по 5 пудов на душу». Только в одной экономии было разобрано около 20 тыс. пудов зерна.

Волнения сначала затронули интересы помещиков, но затем их участники перешли к владениям зажиточных крестьян и казаков. Досталось и земским учреждениям, которые также грабили. В марте в течение 4 дней в Полтавской губернии было разгромлено 54 усадьбы. Против крестьян начали использовать армию. Уже 31 марта (13 апреля) полтавский губернатор обратился к командующему войсками Киевского округа с просьбой о помощи. Поначалу надеялись обойтись 1 батальоном и 1 сотней казаков, вскоре выяснилось, что этого недостаточно. Местные власти выступали за широкое использование телесных наказаний. Но поркой дело не обошлось. В ряде мест войскам пришлось использовать оружие. Появились убитые и раненые. Масса людей была арестована, к суду было привлечено 1 098 чел.

1(14) апреля беспорядки перекинулись в Харьковскую губернию. Здесь имелась сеть хлебозапасных магазинов, но своевременно помощь была оказана только крестьянам одного из пострадавших от неурожая 1901 года уездов – Старобельского. Здесь власти немедленно стали использовать войска. Обстановка в стране постоянно усложнялась. 2(15) апреля 1902 года был убит Д.С. Сипягин. Покушение состоялось при входе в здание МВД. Убийца был одет офицером и подошел к министру под предлогом передачи пакета. Покушавшийся успел сделать четыре выстрела, он стрелял из браунинга в упор, две пули нанесли министру смертельные раны. Организаторы убийства – эсеры – называли такого рода акты «смещением». Партийцы были весьма довольны. Большая часть подцензурной прессы отреагировала на это событие «угрюмым молчанием» — Сипягин настроил против себя даже противников террора.

4(17) апреля МВД возглавил д.с.с. В.К. фон Плеве, который с 1884 года бессменно служил товарищем Министра Внутренних дел. Земцы восприняли это назначение с явной тревогой. Плеве был бюрократом и имел репутацию бюрократа, он пришел на министерский пост с программой создания более эффективного государственного аппарата и ужесточения полицейского контроля и борьбы с революционным террором. Он надеялся осуществить ряд реформ, которые способствовали бы слиянию земского самоуправления с органами государственной власти, причем, разумеется, под контролем правительства. Успеха эти проекты не имели.

19 февраля во время демонстрации в Москве рабочие были уверены – на следующий год они снова придут в Кремль с цветами к памятнику императора Александра II. Этого не произошло. Весной 1902 рабочие организации, созданные Зубатовым, вошли к конфликт с французским подданным Юлием Гужоном. На его заводе покалечило рабочего, а владелец отказался выполнить требования по выплате компенсации пострадавшему. Рабочих поддержал обер-полицмейстер, пригрозивший Гужону административной высылкой, фабрикант обратился к послу Франции. «Положение чрезвычайно опасно.» — Отмечалось в жалобе. Кроме того, Гужон организовал и коллективный протест коллег на действия полиции. Эти действия повторялись. 9(22) марта «Товарищество шелковой мануфактуры» подало жалобу на имя Министра финансов: «Действиями и требованиями Московской полиции и Охранного Отделения наше промышленное заведение поставлено в невероятное и безвыходное положение.» Затем последовала еще одна коллективная жалоба на «самое безвыходное положение».

В результате Витте обратился к Министру Внутренних дел, а Д.С. Сипягин 16(29) марта обратился к генерал-губернатору Москвы, обращая его внимание на то, что созданные полицией организации «открыто подстрекают» рабочих к забастовкам, а предприниматели жалуются на давление со стороны обер-полицмейстера целью «пойти на уступки пожеланиям рабочих». Министр признал полезным вмешательство полиции в конфликт труда и капитала, «но при непременном условии, конечно, соблюдения в этом деле строгой законности». Из этого естественно следовал вывод о том, что этот принцип в Москве уже нарушается, в связи с чем обер-полицмейстеру предлагалось «представить подробное объяснение по всем указываемым Министром Финансов обстоятельствам.» Очевидно, предприниматели пользовались полной поддержкой Витте. Не удивительно, что представители Министерства финансов, которые должны были следить за соблюдением рабочего законодательства, фактически исходили из других интересов. Обзор Московской полиции гласил: «На фабричной инспекции Охранное Отделение готово поставить крест, как на учреждении, которое, по своему лицеприятному отношению к фабрикантам, потеряло всякое доверие рабочих.»

Конфликт с Гужоном в 1902 году был несвоевременен и весьма неприятен для правительства, потому что в Петербурге ждали союзника. 7(20) мая в столицу России прибыл президент Франции Эмиль Лубе. Высокого гостя встретили торжественно. Приемы чередовались смотрами, танцы – раутами, парады – салютами. 10(23) мая Лубе покинул Россию. В заботах о внешней политике и соблюдении законности в Москве не был забыт и крестьянский вопрос. 8(21) мая был подписан Высочайший указ Сенату, по которому пострадавшие землевладельцы получали 800 тыс. руб. из Государственного казначейства. Компенсировать эту сумму оно должно было, взыскивая ежегодный дополнительный сбор с сельских обществ и селений, крестьяне которых принимали участие в беспорядках. Начать сбор предписывалось со второй половины 1902 г. Оппозиция назвала эту меру «огульной штрафной контрибуцией».

Сочетание экзекуции и штрафных мер было непонятно многим. «Наш народ слишком консервативен, крепко стоит за старину, за свой уклад жизни, за своего монарха; кроме того, терпение русского человека – безгранично.» — Извещал императора в частном письме в июне 1902 г. Клопов. Непонимание могло привести к потере этих границ. Финансовое положение крестьян и без того было тяжелым. Недобор налогов стал хроническим явлением. В Харьковской губернии недоимки в 1902 году составили 244 281 руб. 78 коп., в Полтавской – 1 002 206 руб. Уже вводились принудительные меры взятия налогов, включая опись движимого имущества неисправного должника. Это не помогало компенсировать задолженность. Естественно, что дополнительное взыскание штрафов было очень непопулярно и даже бессмысленно. «Откуда возьмут они эти 800 000 руб.?» Беспорядки, в том числе и аграрные, уже стучались в дверь, и не заметить их рост было невозможно. 29 июля (11 августа) на жизнь Харьковского губернатора кн. Н.Л. Оболенского было совершено покушение. Покушавшийся был схвачен и приговорен с смертной казни через повешение, которая по просьбе князя была заменена императором бессрочными каторжными работами.

В 1900 году для охраны путей сообщения, по которым следовали императорские поезда было направлено 61 975 нижних чинов и еще 600 было привлечено для охраны Беловежской пущи во время пребывания там Николая II. Охрану на пути от Петербурга до Твери обеспечивала гвардия и войска Петербургского Военного округа. В марте 1900 г., например, 8 гвардейских полков, л.-гв. стрелковая бригада и 7 армейских пехотных полков выставили в караулы 4 006 чел. на 453 версты. Каждый полк выставлял от 186 до 358 чел., которые обеспечивали охрану пути на пространстве между 2-3 станциями или площадками, бригада – между 5. Выставлялись часовые, осуществлялся контроль объездом офицерами и т.д. При этом 1900 год был относительно спокоен для армии – беспорядки были только «фабричные и крестьянские» и войска отправлялись для их подавления только 59 раз – 92 роты, 13 команд и 34,5 сотни.

В 1901 году для охраны передвижения императорских поездов было задействовано около 22 тыс. чел., а для борьбы с беспорядками (их характер определялся как «студенческий, фабричный и крестьянский») войска направлялись 271 раз – 332 роты, 4 охотничьи команды, 141 эскадрон и сотня, не считая 2 487 нижних чинов и казаков в составе разных команд. В 1902 году для охраны передвижения императорских поездов было привлечено 69 тыс. солдат и офицеров, войска отправлялись в командировки для пресечения беспорядков (тоже студенческие, фабричные и крестьянские) 522 раза – 578 рот, 10 охотничьих команд, 311,5 эскадронов и сотен, 2 учебных батальона, 1 местная команда, не считая 5 901 нижних чинов и казаков в составе разных команд.

Айрапетов Олег
https://iarex.ru/articles/152428.html