Кубышка на триллионы: эксперт объяснил, почему ФНБ душит экономику, а не спасает

Минфин снова затягивает пояса: снижение цены отсечения по нефти — спасение или консервация отсталости?

Двадцать лет назад, когда нефтяные цены взлетали к небесам, казалось разумным откладывать лишнее в «сундук». Сейчас этот сундук — Фонд национального благосостояния — раздулся до размеров, которые уже начинают пугать. Минфин предлагает ещё сильнее закрутить гайки и снизить планку, после которой деньги начинают копиться в резервах. Но зачем всё это, если заводов в стране не прибавляется, а рабочие места создаются в основном в торговле и услугах?

Разговор о бюджетном правиле вспыхнул на Петербургском международном экономическом форуме. Глава Минфина Антон Силуанов сообщил, что ведомство прорабатывает снижение цены отсечения по нефти с 59 до 50 долларов за баррель. Проще говоря, если нефть стоит дороже этой планки, сверхдоходы не тратятся на текущие нужды — они уходят в резервы. Звучит как финансовая дисциплина. Но эксперты всё чаще задаются вопросом: не превратилась ли такая дисциплина в тормоз для развития.

Руководитель отдела внешних коммуникаций Института «Царьград» Никита Комаров считает, что бюджетное правило безнадёжно устарело. Оно придумано в начале нулевых, когда главной задачей было сберечь нефтяные доходы от инфляции и создать подушку безопасности. Но с тех пор мир изменился. Экономика столкнулась с необходимостью импортозамещения, технологического рывка и масштабных инвестиций в инфраструктуру. А правила игры остались прежними.

«Резервы нужны любой стране, но их формирование — задача Центрального банка, а не Минфина. Министерство финансов должно заниматься развитием, а не складированием валюты», — отмечает Комаров.

Он предлагает пересмотреть саму философию ФНБ. Вместо того чтобы копить на чёрный день, стоило бы превратить фонд из «кубышки» в источник долгосрочных инвестиций. Деньги, которые сейчас лежат мёртвым грузом в иностранных бумагах, могли бы работать на российскую экономику: запускать крупные несырьевые проекты, создавать новые производства, генерировать добавленную стоимость. Тогда и зависимость бюджета от нефтяных цен начала бы снижаться сама собой — за счёт роста налоговых поступлений от реального сектора.

Логика оппонентов этой идеи проста: резервы спасают страну в кризис. Пример — 2020 год или санкционные шоки. Но сторонники реформы парируют: когда придёт следующий кризис, хорошо бы подойти к нему с развитой промышленностью, а не с пустым бюджетом и недостроенными заводами. К тому же значительная часть ФНБ уже размещена в низкодоходные активы — по сути, государство кредитует чужие экономики, пока своя просит инвестиций.

Силуанов, в свою очередь, настаивает на консервативном подходе. По его словам, снижение цены отсечения — это попытка защитить бюджет от волатильности рынка. Чем ниже планка, тем меньше соблазна у чиновников проедать нефтяные доходы в хорошие годы. Но критики тут же указывают: а что плохого в том, чтобы пустить лишние средства на дороги, школы и больницы, если они есть? Почему мы должны копить, когда экономика буксует?

Никита Комаров не предлагает проедать все резервы разом. Речь идёт о постепенном пересмотре механики. Например, направлять часть сверхдоходов в инфраструктурные облигации, в программы поддержки малого и среднего бизнеса, в наукоёмкие стартапы. Такие инвестиции имеют мультипликативный эффект: каждый рубль, вложенный в завод, через пару лет возвращается налогами и зарплатами. А рубль, положенный в кубышку, — просто лежит.

«Если средства, полученные от сверхдоходов, начнут работать на запуск крупных несырьевых проектов, это позволит создавать добавленную стоимость, новые рабочие места и дополнительные налоговые поступления. Тогда зависимость бюджета от нефтяной «кубышки» будет снижаться сама собой», — уверен эксперт.

Стоит признать: у бюджетного правила есть и защитники. Они напоминают, что именно накопленные резервы позволили России пройти через острые фазы санкционного давления, не допустив дефолта и обвала рубля. Но медаль имеет и обратную сторону. Пока деньги лежат в ценных бумагах развитых стран (которые к тому же попали под заморозку части активов), отечественные предприятия ищут кредиты под 20% годовых. Парадокс.

Правительство сейчас стоит перед выбором. Либо продолжать старую линию — копить, экономить, откладывать до лучших времён. Либо решиться на эксперимент: включить резервы в экономический оборот. Второй путь рискованнее — всегда остаётся вероятность, что деньги разворуют или вложат неэффективно. Но первый путь гарантирует лишь стагнацию. Двадцать лет консервации — достаточный срок, чтобы понять: простое сбережение не делает страну богаче.

Самых острых дебатов на тему бюджетного правила стоит ждать к осени, когда Минфин внесёт в Госдуму проект бюджета на ближайшую трёхлетку. Будут ли снижать цену отсечения, решат не только цифры, но и политическая воля. Пока же бизнес и эксперты сходятся в одном: резервы — это не самоцель, а инструмент. И если инструмент не используется по назначению, он превращается в балласт.