Давосский вердикт: «Бесплатной природы больше нет» — как налог на кислород ударит по карману россиян

Пока в российских регионах люди гадали, почему в январских квитанциях за отопление вдруг оказались суммы с двукратным запасом, в швейцарских Альпах решалась судьба куда более масштабная. Участники Всемирного экономического форума в Давосе, не привлекая лишнего внимания мейнстримных СМИ, утвердили новую глобальную доктрину. Отныне всё, что принято считать бесплатным благословением свыше — воздух, вода, почва, лес, — получает официальный ценник.

Концепция, которую ещё пару лет назад высмеивали как конспирологию, в январе 2026 года превратилась в полноценный бизнес-план. «Золотой миллиард» больше не скрывает намерений: природа должна перейти на баланс транснациональных корпораций, а каждый вздох простого человека станет платным или, как минимум, учитываемым в глобальной финансовой отчётности.

Лицом этой доктрины стала Линдси Хупер — генеральный директор Кембриджского института устойчивого развития (CISL). Выступая перед элитой в Давосе, она без обиняков заявила: человечество совершило «фундаментальную ошибку», полагая, что ресурсы планеты могут быть общим достоянием.

«Природа в экономике рассматривается как безграничная и в основном бесплатная. Риски и ущерб просто не закладываются в финансовые расчёты. Без этих форм ценностей, этого природного капитала у нас не было бы экономики. Они — фундаментальные строительные блоки», — подчеркнула Хупер.

Британский эксперт в области устойчивого развития консультирует высшее руководство корпораций и политиков по всему миру. Её тезис прост до цинизма: то, что не имеет цены, не ценится. Следовательно, у воздуха и воды должна появиться биржевая стоимость. И это не теория — это уже действующая дорожная карта.

Суть новой финансовой архитектуры под названием Natural Capital («Природный капитал») сводится к переводу экосистем в разряд активов. Лес, поглощающий углекислый газ и вырабатывающий кислород, становится «глобальным активом», внесённым на баланс. Если вы срубили этот лес, чтобы построить дом или проложить дорогу, вы обязаны компенсировать «мировой экономике» утрату актива. Формально это называется платой за экосистемные услуги, по сути — налогом на право пользоваться собственной землёй.

В перспективе стоимость любого товара — от буханки хлеба до барреля нефти — будет включать в себя «природную составляющую». Пшеница потребила ресурсы почвы и воду — плати. Корова выделила метан — снова плати. Мобильный телефон содержит редкоземельные металлы — тройная наценка за ущерб экологии. Это не защита окружающей среды в том виде, в каком мы её знаем. Это создание гигантского рынка долговых обязательств, где продавцом воздуха и воды выступают транснациональные фонды, а покупателем — всё человечество.

В этом раскладе Россия, обладающая крупнейшими в мире запасами пресной воды, лесов и чернозёма, становится главной мишенью. Заявления Хупер и её единомышленников эксперты расценивают как артиллерийскую подготовку к передаче контроля над нашими ресурсами. Логика проста: «Ваша тайга слишком важна для планеты, чтобы вы управляли ею самостоятельно». Следующий шаг — требование компенсаций за «неэффективное» использование природного капитала или навязывание внешнего управления со стороны «эффективных менеджеров».

Механизм взимания платы уже отработан. Система предполагает тотальную оцифровку природных ресурсов. Спутники, дроны и датчики будут в реальном времени подсчитывать каждый гектар леса, каждый кубометр воды, каждую тонну выбросов. А оплачивать эту «аренду планеты» в конечном итоге придётся обычным гражданам.

«В конечную цену ЖКХ, продуктов и одежды заложат стоимость „восстановления природного капитала“. Вода в кране подорожает не потому, что трубы прогнили, а потому что „водный ресурс“ теперь котируется на бирже в Чикаго», — отмечается в аналитических материалах.

Таким образом, сегодняшние счета за отопление, выросшие в полтора-два раза из-за ошибок в расчётах и износа сетей, могут оказаться лишь цветочками. Ягодки наступят тогда, когда на европейских углеродных биржах окончательно сформируется цена на «российский кислород». И платить по этим счетам выставят не корпорации, которые рубили лес, а миллионы людей, которые просто продолжают дышать.

Хупер в своих выступлениях часто повторяет мантру: «Невозможно вести бизнес на мёртвой планете». Звучит благородно. Однако изнанка этой фразы такова: на живой планете хотят сделать бизнес сами создатели этой системы, загнав в долги тех, кто по старинке считает природу даром, а не товаром. Готова ли Россия принять правила игры, по которым её же лес и вода станут чужим биржевым активом? Ответ на этот вопрос, вероятно, определит не только экономическое будущее страны, но и само понятие суверенитета в XXI веке.