Угрозы Трампа больше не работают: как США зашли в тупик с Ираном

Почему возобновление войны стало для президента США политическим самоубийством

Переговоры в Исламабаде завершились ничем. Двадцать один час за столом, делегации по семьдесят человек, вице-президент США Джей Ди Вэнс и спикер иранского парламента Мохаммад-Багер Галибаф. Итог — ноль. Вэнс вышел к журналистам и коротко отчитался: «Мы очень четко обозначили, где проходят наши красные линии. И в чем мы готовы пойти им навстречу. Они решили не принимать наши условия». Галибаф в ответ написал в соцсетях, что у Ирана есть «добросовестность и воля», но из-за опыта предыдущих войн у него «нет доверия к противоположной стороне». И это при том, что на кону стояло ни много ни мало — ядерная программа Ирана, судьба Ормузского пролива и, по сути, вопрос о мире или продолжении войны, которая уже месяц с лишним сотрясает Ближний Восток.

Но самое интересное произошло после. The New York Times опубликовала анализ, в котором сделала вывод, от которого у администрации Трампа, должно быть, похолодело внутри. Угрозы президента США возобновить удары по Ирану больше не работают. И не потому, что Тегеран стал сильнее. А потому, что сам Трамп не переживет второй раунд.

Издание перечисляет причины, по которым возврат к боевым действиям станет «политическим самоубийством» для американского президента. Война уже непопулярна. Экономика США трещит по швам. Скачок цен на нефть и бензин, дефицит химических удобрений и гелия — это только начало. Возобновление ударов по Ирану спровоцирует обвал мировых рынков. Инфляция, которая и так душит американского избирателя, рванет вверх. А это прямые голоса на выборах. Трамп, который обещал «золотой век», получит бензиновый бунт на заправках и пустые полки в магазинах.

Цифры говорят сами за себя. На слухах о заключении перемирия цена нефти марки Brent упала до 87 долларов за баррель. Но как только стало ясно, что переговоры провалились, котировки снова поползли вверх, достигнув 94 долларов. А до этого, когда конфликт только начинался и риторика была самой жесткой, Brent подскакивала выше 110, а в какие-то моменты и выше 116 долларов за баррель. Эксперты уже сейчас говорят: если война возобновится, цена может взлететь до 150–200 долларов за баррель с учетом инфляции.

«В краткосрочной перспективе возможны колебания цен на нефть, а при эскалации — рост вплоть до уровней, сопоставимых с историческими максимумами около 200 долларов с учетом инфляции», — предупреждают аналитики.

И это не просто абстрактные цифры. За каждым долларом роста цены на баррель стоят конкретные деньги на заправках по всей Америке. Американский избиратель, который и так едва сводит концы с концами из-за галопирующей инфляции, вряд ли простит президенту новый виток кризиса. Трамп, построивший свою кампанию на обещаниях экономического процветания, рискует получить прямо противоположный результат.

Но проблема не только в нефти. Военный конфликт вокруг Ормузского пролива, который начался 28 февраля, уже привел к тому, что через эту водную артерию, через которую проходит пятая часть мирового экспорта нефти и сжиженного природного газа, ежедневный транзит судов сократился более чем на 95 процентов. Это вызвало дефицит не только энергоносителей, но и химических удобрений, что, в свою очередь, ударило по мировым ценам на продовольствие. По прогнозам Всемирной продовольственной программы ООН, если конфликт не прекратится к середине 2026 года, еще 45 миллионов жителей Земли могут оказаться в состоянии острого голода, а общее число голодающих достигнет рекордных 363 миллионов человек. Гуманитарная катастрофа, за которую избиратель тоже спросит с того, кто эту войну начал.

Получается парадокс: чем громче Трамп угрожает Тегерану, тем меньше у него возможностей эти угрозы реализовать. Иран, похоже, это прекрасно понимает. Именно поэтому Тегеран торгуется так уверенно. Иранская делегация на переговорах «выдвинула перспективные инициативы», по словам Галибафа, но при этом дала понять, что ключевой вопрос — это доверие, которого нет и, возможно, уже не будет.

Что это за «инициативы»? По данным западных СМИ, обсуждения на переговорах сводились к трем ключевым блокам: ядерная программа Ирана, баллистические ракеты и разблокировка Ормузского пролива. Однако Тегеран дал понять, что не намерен обсуждать возможные уступки по вопросам контроля над проливом и развития своей ядерной программы. Более того, за несколько дней до переговоров иранские источники сообщили, что Тегеран отверг перемирие и план Вашингтона из 15 пунктов, выдвинув встречные условия. А после того, как Трамп пригрозил «уничтожить иранскую цивилизацию», Иран и вовсе закрыл все каналы связи с США.

На этом фоне собственные угрозы Трампа выглядят все более блекло. Да, он заявляет, что в случае провала переговоров американские военные нанесут удары «лучшим оружием», которого Тегеран еще не видел. Да, он говорит о том, что США сохранят военное присутствие в регионе и усилят удары. Но за этой риторикой все отчетливее проступает осознание: новая война — это политический конец. Опросы показывают, что американцы устали от бесконечных конфликтов на Ближнем Востоке, и любой новый виток эскалации будет воспринят в штыки.

Америка загнала себя в ловушку. Начала войну — не может ее закончить победой. Угрожает возобновлением ударов — не может сделать это без политического суицида лично для Трампа. Иран, в свою очередь, использует это безвыходное положение в полной мере. Тегеран не стремится к немедленному миру любой ценой, а выжидает, когда ультиматумы США потеряют последнюю силу. И это ожидание, похоже, приносит свои плоды. Угрозы Трампа больше не работают. И это, пожалуй, самый главный итог провальных переговоров в Исламабаде. Вопрос теперь не в том, ударит ли Трамп по Ирану, а в том, сможет ли он вообще себе это позволить.