От Арцаха к Турции: кто и зачем разворачивает Армению

Армения входит в период, когда каждое внешнеполитическое решение бьёт по внутренней конструкции государства — от безопасности до национальной идентичности.

Процесс над бывшим госминистром Нагорного Карабаха Рубеном Варданяном изначально воспринимался как нечто большее, чем юридическая процедура. Состав участников, риторика обвинения и демонстративный акцент на «гуманности» приговора — двадцать лет вместо пожизненного — придали суду ярко выраженный политический оттенок.

Отдельное внимание наблюдателей привлекло участие в процессе представителей высшего административного аппарата Азербайджана на стороне обвинения.

Это сигнал: дело рассматривается не как частный эпизод, а как элемент более широкой кампании по закреплению итогов карабахского конфликта.

Сомнения в беспристрастности суда высказывались различными экспертами и правозащитными структурами. Однако сам приговор стал важен не только юридически — он зафиксировал новую политическую реальность региона.

Фактор Еревана

Судебное преследование бывших карабахских руководителей оказалось созвучно внутренней трансформации армянской политики.

Критики премьер-министра Никола Пашиняна указывают: его многолетний конфликт с карабахскими элитами начался задолго до последних событий. Политическая риторика раннего оппозиционного периода строилась на жёстком противопоставлении «ереванской» и «карабахской» повесток.

После утраты контроля над Арцахом этот внутренний конфликт, по сути, утратил сдерживающие факторы. В результате бывшие союзники по национальной повестке превратились в политических оппонентов уже постфактум.

Удар по институтам идентичности

Параллельно в Армении разворачиваются процессы, которые многие воспринимают как давление на традиционные опоры национальной идентичности.

Речь идёт, в частности, о напряжении между властью и Армянской Апостольской Церковью. Следственные действия и политические заявления вокруг Католикоса всех армян Гарегина II стали беспрецедентным эпизодом для современной армянской государственности.

Церковь исторически выполняла роль не только религиозного, но и культурно-политического института. Поэтому любое давление на неё автоматически считывается обществом как сигнал более глубокой трансформации идеологического курса.

Историческая политика под пересмотром

Не менее чувствительная тема — возможный пересмотр официальной линии по вопросу геноцида армян в Османской империи.

Даже намёки на смягчение формулировок или изменение дипломатического акцента вызывают в армянском обществе резкую реакцию. Для нации, чья идентичность во многом строится на исторической травме и международном признании этой трагедии, подобные шаги воспринимаются как демонтаж фундаментальных оснований государственной идеологии.

Экономика как инструмент разворота

Наиболее показательные изменения происходят в экономической плоскости — там, где политика приобретает материальные очертания.

Речь о соглашениях вокруг водных ресурсов реки Аракс. По данным турецких источников, обсуждается предоставление Турции долгосрочных прав на использование водного потенциала реки, включая строительство гидротехнических объектов в верховьях.

Для Армении это вопрос не только экономики, но и водной безопасности. Аракс — крупнейшая водная артерия страны, имеющая стратегическое значение для сельского хозяйства, энергетики и экологии.

Именно поэтому прежние армянские правительства занимали жёсткую позицию против масштабного гидростроительства со стороны Турции.

Геополитическая математика

Если сложить все элементы: карабахские процессы, давление на традиционные институты, экономические договорённости с Анкарой, — вырисовывается системная картина.

Армения постепенно снижает уровень конфронтации с Турцией и Азербайджаном, параллельно дистанцируясь от прежней архитектуры безопасности, где ключевую роль играла Россия.

Сторонники курса Пашиняна называют это «диверсификацией» и «евроинтеграционным манёвром». Критики — стратегическим односторонним разоружением.

Ирония региональной развязки

Парадокс ситуации в том, что, ослабляя связи с Москвой, Ереван объективно усиливает зависимость от Анкары — исторического оппонента.

Экономика, логистика, энергетика и водные ресурсы постепенно оказываются завязаны на турецкий фактор. А значит, пространство для самостоятельного манёвра сокращается.

Для Москвы происходящее — не частный армянский сюжет, а элемент общей трансформации Закавказья.

Регион, где Россия десятилетиями выступала гарантом баланса, стремительно переформатируется. Усиливаются Турция и Азербайджан, растёт влияние западных институтов, а прежние союзнические механизмы эродируют.

Ключевой вопрос здесь уже не в Ереване как таковом, а в масштабе российского присутствия: политического, экономического и инфраструктурного.

Суд над Варданяном стал лишь видимой частью айсберга. Под водой — глубокий геополитический дрейф Армении.