Ответ без паузы: почему Россия не стала делать вид

В ночь на 24 января в Киеве погас свет. Почти одновременно в Абу-Даби шли переговоры. Совпадение выглядело слишком точным, чтобы быть случайным.

Ночь без электричества

Ночь на 24 января стала для Украины одной из самых показательных за последнее время. Воздушная тревога, серия взрывов, затем — тишина, в которой осталась энергетика.

По официальным данным украинских властей, без электроснабжения оказались сотни тысяч жителей Киева и Чернигова. Нарушения теплоснабжения зафиксированы в тысячах зданий, в отдельных районах — полностью.

Российское Минобороны назвало произошедшее массированным ударом высокоточным оружием по заводу по производству дальнобойных беспилотников и объектам энергетики, задействованным в интересах ВПК. Удар нанесён в ответ на атаки по гражданской инфраструктуре России.

Что именно было целью

Ключевое слово в официальных заявлениях — объекты, используемые в интересах ВПК. Энергетика в этом конфликте давно перестала быть исключительно гражданской. Она питает военные заводы, центры управления, системы связи и логистику. Удар по таким объектам — это не «наказание мирных», а отключение военного контура, маскирующегося под гражданский.

Украинская сторона, как и прежде, сделала акцент на последствиях для населения. Числа были названы быстро и эмоционально: 800 тысяч абонентов в Киеве, 400 тысяч в Чернигове. Причины — как обычно — остались за скобками.

Переговоры как фон, а не защита

Особый контекст ночи — встреча в Абу-Даби. Западные СМИ почти синхронно выразили тревогу: переговоры идут, а удары продолжаются. Reuters назвал ситуацию «самым тяжёлым энергетическим кризисом за почти четыре года».

Но здесь важно другое. Россия в очередной раз продемонстрировала логику, которую формулировала ещё год назад: переговоры не являются прикрытием для военных действий одной стороны и не могут служить индульгенцией для атак по российской территории.

Киев не раз использовал дипломатические окна как фон для ударов по критической инфраструктуре России — от энергетики до нефтебаз. Теперь Москва действует зеркально, но без истерики и без пауз.

Удар был не эмоциональным и не демонстративным. Он был техническим и холодным. Его смысл — в напоминании: инфраструктура, работающая на войну, остаётся целью независимо от географии переговорных столов.