Подготовка России к войне. 1903 год. Босфорское направление

Подготовка России к войне. 1903 год. Босфорское направление
Олег Айрапетов

1 марта 2026 10:08

Внимание Николая II к Дальнему Востоку, однако, не означало полного отказа и от босфорской операции. Внимание к Балканам в России было очень пристальным, и не только в связи с ситуацией в Европе. В 1900 году была подписана секретная австро-румынская военная конвенция, текст которой в октябре 1901 года был получен русским военным агентом в Вене. Соглашение было нацелено против России, Болгарии и Сербии. Австро-Венгрия и Румыния обязывались оказывать друг другу дипломатическую, а в случае необходимости, и военную помощь. Вена гарантировала неприкосновенность границ Румынии, государственный порядок (династию Гогенцоллернов на румынском престоле).

Цели этого соглашения были изложены предельно ясно, так как в нем было сказано, что «…хотя договаривающиеся государства и далеки от агрессивных намерений, а также чужды желания воспользоваться войной для принижения стремящихся возвыситься наций, но желание Румынии увеличить свои владения путем присоединения части Бессарабии, а также приобрести крепость Силистрию, и, если можно, Рущук, Шумлу и Варну для укрепления Дунайской позиции и для затруднения прорыва России на Балканский полуостров, является вполне справедливым. Напротив того, стремление Австро-Венгрии будет направлено к тому, чтобы, по ослаблении Болгарии, достигнуть решающего влияния на правительство Сербии и чтобы занять Македонию в благоприятную минуту, что обеспечит преобладание Австро-Венгрии на Балканском полуострове.» В случае войны в Румынию вводились вспомогательные австро-венгерские войска, командование соединенной армией переходило к австрийцам. Последнее было в какой-то степени ожидаемо, так как для обороны Серетской линии, называемой в данном документе «Дунайской позицией» сил у румын явно не хватало — приблизительно 100 000 на чуть более 100 километров.

А.Н. Куропаткин, получив эту информацию, счел необходимым добиться подписания договора с Сербией и особенно с Болгарией. Отношения между Софией и Бухарестом уже в это время были далеко не добрососедскими. Между двумя странами прежде всего стояла Добруджа, которую хотели контролировать полностью и румыны, и болгары. Весьма негативно относились друг к другу и их монархи. «Было бы очень странно, — вспоминал британский политический агент в Болгарии, — если бы люди со столь разными характерами как король Карл и принц Фердинанд остались бы друзьями; на деле, каждый из монархов недолюбливал другого, и каждый не доверял политике соседа.»

Союз с Болгарией обеспечивал, по мнению Куропаткина, пассивность Румынии в случае осложнений с Германией и Австро-Венгрией. Военный министр был готов пойти на аналогичные гарантии Сербии и Болгарии, но был категорически против обещаний территориальных приращений за счет соседей. Под руководством министра иностранных дел графа В.Н. Ламздорфа был составлен проект конвенции с Болгарией. Однако между Военным министром и Министром иностранных дел возникли весьма характерные противоречия. Ламздорф настаивал на том, чтобы военное соглашение вступало в силу только в случае нападения на одну из договаривавшихся сторон. Кроме того, МИД предлагал ввести обязательство «употребить все средства, чтобы ничем не вызвать конфликта с Турцией и другими Балканскими державами». Военный министр собственноручно вычеркнул эти положения, объяснив это надписью на полях: «с целью не связывать руки России в Босфорском вопросе». Это не были расчеты, обращенные в необозримое будущее.

Весной 1902 г. в Адмиралтействе была проведена стратегическая игра с участием штабов Одесского Военного округа, Черноморского флота, оперативных органов Главного Штаба и Морского Главного Штаба. Действиями оборонявшихся руководил Великий Князь Александр Михайлович, наступающих – Военный министр, присутствовали генерал-фельдмаршал Великий Князь Михаил Николаевич, командующий войсками Киевского Военного округа ген.-ад. Драгомиров, управляющий Морским министерством. В качестве представителя Главного штаба принял участие в игре и ген.-м. М.В. Алексеев. В результате игры стороны пришли к выводу о необходимости пересмотра первоначальных планов атаки Босфора, так как подготовка десанта требовала усиления средств перевозки и прикрытия с моря.

Средства перевозки развивались постоянно. 14(26) марта 1883 г. Доброфлот был передан в ведение Морского министерства. Первоначально весь судовой состав формировался из чинов Морского министерства, переход использование вольнонаемных матросов проходил в 1880-1889 годы. Но командирами и офицерами судов Доброфлота и после 1889 года назначались действующие офицеры флота, наемными были только матросы и техники. Пароходы общества стали рассматриваться в качестве резерва флота и потенциальным противником. В марте 1885 г. англичане насчитывали 29 русских крейсеров: 1 броненосный, 5 бронепалубных, 23 легких, не считая 6 коммерческих пароходов Добровольного флота, которые по их мнению могли использоваться в качестве рейдеров.

Берлин и Вена уделяли все больше внимания Восточному вопросу и русским планам на Проливах, свидетельством чему стало заметное увеличение публикаций по этому вопросу в австрийской и германской прессе.Внимание ему уделяли не только журналисты. 1 марта 1892 г. Вильгельм II в беседе с британским военным атташе в Германии полк. Л.В. Свейном сообщил ему, что по данным германской разведки на юге России, и, в частности, в Севастополе, завершается подготовка строительства транспортных средств для высадки войск на Босфоре. Особое внимание при этом кайзер уделил увеличению возможностей Добровольного флота и маневрам по отработке десантных операций на Черном море. Ссылаясь на мнение офицеров немецкой военной миссии, он предупредил британского полковника о том, что в случае проведения десанта, турки не окажут энергичного сопротивления русским. «Если Россия произведет высадку на Босфоре, — спрашивал император, — что будет делать ваш адмирал (имелся в виду командующий Средиземноморской эскадрой – А.О.)? Он отправится к Дарданеллам и форсирует пролив? Если он сделает это, то не сможет рассчитывать на то моральное влияние, которое имел ваш флот в 1877-78 гг., и в таком случае он оставит все западное Средиземноморье на произвол французов.»

В 1892 году в Вене вышла уже целая книга под названием «Darf Rusland einen Angriff auf den Bosporus wagen». На обложке книги был изображен русский флаг. Она привлекла к себе большое внимание германской и австрийской центральной печати. Книга была издана редакцией журнала «Reichswehr», на нее немедленно откликнулась британская пресса, разумеется, заметили ее и в России, и уже в апреле 1893 года текст был переведен и довольно подробно, хотя и не полностью, изложен и в русской печати. Русская военная печать немедленно ответила на книгу критикой. Она вышла в 4 номере «Инженерного журнала» в 1893 году и затем вышла отдельной брошюрой. И австрийцы, и британцы считали, что русские достаточно сильны для того, чтобы перевезти за 9-12 часов на любой участок черноморского побережья в один рейс армейский корпус – около 30 тыс. чел. при 100 орудиях, ограниченном количестве артиллерии и с соответствующим обозом. Считалось, что для этого потребуется около 100 (минимум 93) и 3 санитарных парохода.

Сценарий возможных событий был разбит на 20 глав. Россия, воспользовавшись незначительным инцидентом на море или границе, наносила внезапный удар, затем в дело вмешивалась коалиция из Австро-Венгрии, Болгарии и Сербии, Франция и Греция высаживали совместный десант. Критик книги – подполк. Л.Л. Фриман назвал все это «сказкой из тысяча и одной ночи». Ворвавшись в Босфор, русские преграждали его гигантским бревенчатым плотом на всю ширину пролива на глубину до 100 метров, который должны были поддерживать 5 тыс. якорей и т.п.

«Что с первым выстрелом на Босфоре, — гласил один из обзоров, — России будет объявлена война Англией, Италией и Австро-Венгрией – вне сомнения; но, чтобы английский флот своевременно поспел для защиты Константинополя, весьма сомнительно. Если русскому флоту удастся заградить Босфор минами, что может быть выполнено в течение 48 часов, то английскому флоту ничего не останется, как форсировать выход из Черного моря в Босфор – задача, которая, и сильнейшему флоту, не под силу.» Все это могло окончиться только одним – захватом британцами позиций на Дарданеллах, в результате чего за русскими остался бы контроль над входом в Черное море, а за англичанами – над входом в Средиземное море.

Из этих полуфантастических сведений следовал вполне логичный вывод – турки должны были приступить в районе Проливов к масштабному строительству, целью которого будет создание в ближайшее время укрепленного района из современных фортов с крупнокалиберными и дальнобойными орудиями в броневых башнях, связать эти укрепления железными дорогами, которые обеспечат возможность быстрого маневра войсками, построить артиллерийский снарядный завод и т.д. Книга привлекла к себе внимание русского Военного министерства, и там решили, что в сложившейся обстановке речь идет о попытке военных и промышленных кругов Германии и Австро-Венгрии отрекламировать в Константинополе определенные услуги своих стран – от приглашения инструкторов в турецкую армию до закупок кораблей и орудий.

Германия начала активное проникновение в Турцию с начала 80-х гг. XIX века, с 1883 г. реорганизацией турецкой армии занялась немецкая военная миссия во главе с ген. Кольмаром фон дер Гольцем, в 1887 г. благодаря активности германского посольства и взяткам турецкая армия стала перевооружаться немецкими винтовками Маузера. Было заказано 500 тыс. винтовок и 50 тыс. карабинов по цене 64 марки за штуку(33 рубля по курсу того времени). Это была весьма выгодная сделка, Германия продавала переходной вариант винтовки, но при этом по просьбе турецкого правительства калибр был сокращен с 11 до 9,5 мм. Уже в 1890 г. Турция решила принять новую винтовку, Маузер калибра 9,65 мм.

Особое внимание уделялось и железнодорожному строительству. В Малой Азии французы начали его в 1856 н., но за 30 лет сделали очень мало, строительство было очень дороги Смирна-Айдин (130 км.) продолжалось с 1856 г. по 1867 г. и обошлось очень дорого. В 1888 г. концессию на строительство железной дороги до Ангоры получил представитель Deutsche Bank. В 1892 г. было открыто движение по линии от Хайдар-паша до Ангоры – 576 км. и 42 станции. Она также была дорогой. На некоторых участках стоимость 1 км. колебалась в пределах 600 тыс. франков и даже 1 млн. франков. Пропускная способность дороги была незначительной – не более 8 поездов в сутки, скорость, в связи с техническими проблемами обеспечения водой и углем паровозов, также была низкой. На станциях остановки длились от 54 минут до 2 часов. Быстрая переброска подкреплений из Малой Азии к зоне Проливов по-прежнему исключалась. В 1896 г. фон дер Гольц предложил план преобразований для повышения обороноспособности армии в Македонии, Сирии и на Крите, но финансовая слабость Османской империи не позволила реализовать её. Единственным достижением стало открытие движение по железной дороге Деде-агач-Салоники.

Казалось бы, обстановка для реализации босфорского проекта была благоприятной. Но на самом деле, транспортных возможностей для осуществления десанта у России не было. Состояние изучения береговой обороны пролива также было далеко не блестящим несмотря на то, что разработка к 1900 г. велась почти 20 лет. Информации о новых турецких укреплениях, возведенных на рубеже веков, не было. Как отмечал обзор, успех русской атаки «далеко не легко исполним, как многие полагают. Пока же подоспеют русские войска, предназначенные на подкрепление примерно окопавшимися на берегу войскам первой высадки, турками могут быть собраны столь значительные боевые силы, что успех всего предприятия может оказаться крайне гадательным.»

Вскоре обстановка в районе Проливов резко изменилась. Резко ухудшились и без того не простые отношения между Афинами и Константинополем. Греко-турецкая граница в 1830-1878 гг. постоянно была линией столкновений. Попытки пересмотреть ее в пользу Греции были предприняты в 1879-1881 гг. Переговоры шли весьма тяжело, но в 1881 г. Турция уступила Греции 13 200 кв. км., на которых проживало 390 тыс. чел. Недовольны остались обе стороны – турки уступками, а греки – их недостаточностью. В 1895 г. вновь возникла проблема Крита. Летом 1894 года на Крите начались волнения, которые быстро привели к столкновениям между христианами и мусульманами в сельской части острова. Ситуация быстро стала неконтролируемой, восставшие требовали назначения христианского правителя вместо пяти вали-мусульман. В сентябре 1895 г. волнения на острове переросли в открытое восстание. В декабре 1895 г. был организован комитет обороны против Турции, который, однако не смог установить единства среди лидеров повстанцев и подчинявшихся им отрядов, начавших партизанскую войну.

Угроза со стороны балканской границы вызвала передислокацию турецких войск. В 1896 году, по данным русской разведки, в Константинополе и его ближайших окрестностях находилась султанская гвардия – Армейский корпус общей численностью 1 141 офицеров, 18 220 строевых и 2 996 нестроевых солдат и унтер-офицеров при 76 орудиях, в Адрианополе и окрестностях – II Армейский корпус (1 299 офицеров, 24 230 строевых и 1 245 нестроевых солдат и унтер-офицеров при 117 орудиях), в Македонии, на границе с Сербией и Болгарией – III Армейский корпус (2 298 офицеров, 75 230 строевых и 3 680 нестроевых нижних чинов и унтер-офицеров). В августе 1896 г. больше половины гарнизона Константинополя охраняло султанский дворец Ильдиз, остальные были распределены полуротами по патрулям. Состояние флота, по оценкам русского военного агента, было таким, что выход его в море на бой было исключено. Обороноспособность укреплений была ослаблена снятием значительной части их гарнизонов. Настроения в османской столице были такими, что нельзя было исключить вмешательства держав.

Военный агент Константинополе полковник Н.Н. Пешков 19(31) августа 1896 г. докладывал: «Не касаясь вопросов общей политики, считаю долгом донести, что для решения вопроса о проливах в случае неминуемых новых беспорядков, России предоставляется благоприятные местные обстоятельства: появление нашего флота будет радостно приветствуемо не только христианами, но и турецким населением.» На 1(13) января 1897 г. в Константинополе находилось 29 линейных и 2 стрелковых батальона, 29 эскадронов и 39 батарей. Общая численность пехоты равнялась 1 430 офицеров и 15 360 солдат и унтер-офицеров, кавалерии – 483 офицера и 1 680 сабель, артиллерии – 329 офицеров и 4 125 солдат и унтер-офицеров. В полевой артиллерии числилось уже 90 орудий. В Адрианополе и окрестностях к этому времени находилось 30 линейных и 2 стрелковых батальона, 30 эскадронов и 45 батарей, в Салониках – 65 линейных и 4 стрелковых батальона, 35 эскадронов и 57 батарей.

Очередное обострение обстановки в районе, примыкающем к Дарданеллам, опять вызвало опасение в Петербурге и на случай «вооруженного вмешательства Европы в Турецкие дела», 11(23) января 1897 г. Николай II утвердил план Босфорской экспедиции, предложенный четырьмя дня ранее. Узнав о движении европейских военных эскадр из Средиземного моря к Константинополю, русский посол в Турции должен был предупредить командующих Черноморским флотом и войсками Одесского Военного округа телеграммой «Давно без известий.» После этого на Черном море должна была немедленно начаться подготовка к десанту на верхний Босфор («никоим образом не касаясь Константинополя»). Операция могла начаться только по особому приказу императора – в первый рейс флот должен был перевезти из Севастополя и Одессы 30 500 чел. при 104 орудиях, во второй – около 23 000 чел., и в третий – около 20 000 чел.

Айрапетов Олег
https://iarex.ru/articles/152613.html